Иван Шишкин - Случайный попутчик

– Меня этому учили, лорд, – со вздохом ответил Кадет.

– Учили? Этому учат? На Холодных Землях?

– С этого у нас начинают обучение. Учат отличать добро от зла, и наоборот, – усмехнулся Кадет. – Это довольно трудно, как выясняется позже, на практике.

– Это затруднение мне знакомо, – помолчав, тихо отозвался лорд. – Со временем становится невозможным быть беспощадно-жестоким.

– Мне кажется, дело не в этом, Резидент. Просто зло и добро у каждого из нас свои. Когда начинаешь это понимать… Кстати, я могу быть жестоким, – холодно произнес Кадет. – Не так давно я сделал два чучела из тел моих врагов. Людей. Качественные чучела получились… Я выставил их на продажу. – Резидент с ужасом посмотрел на него, на его руки. – Получил за них хорошие деньги. – Кадет посмотрел на усталое лицо лорда, на его сплетенные в тугой узел пальцы, на поджатые сухие губы. Потрясен. А надо ли было врать про продажу чучел? На самом деле чучела он подарил Нованге. Их поместили в Исторический музей Синей Галактики, они стоят там в зале трофеев в витрине, на почетном месте, одетые в костюмы охотников, с позитронными винтовками в руках, и посещаемость музея выросла в разы. – Это была месть, лорд Диккар. То же самое мои враги делали с телами моих друзей. Зеркальная тактика. Пожалуйста, поимейте это в виду…

– На Холодных Землях? – помолчав, спросил Резидент.

– Да, там…

– Знаете, коммодор… В свое время, в порту Дикка, я потратил много моего времени и денег Короля Стерры, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто плавал на Холодные Земли или знает туда точный путь или своими глазами видел тамошних людей. – Кадет хмыкнул и с улыбкой покосился на лорда. – Может быть, вы утолите мое любопытство?

– А вы готовы узнать правду, Резидент? – спросил Кадет, останавливая и сажая джип на дорогу. Он повернулся лицом к насторожившемуся лорду. – Я скажу! Так вот, лорд Диккар: каждая холодная звездочка на вашем ночном небосводе – это горячее Светило. Многие из них освещают свои Гиккеи. – Он прочитал недоверие в глазах лорда. – Я знаю, вам невозможно в это поверить, но это так, Резидент.

– И на тех Гиккеях тоже живут люди? – осторожно поинтересовался Резидент. Получив кивок Кадета, он тихо спросил: – И они похожи на нас?

– Некоторые более-менее… Другие – совсем не похожи. Я похож на гиккейца, Резидент? Нет… Но ведь мы можем понимать друг друга?

– Зачем вы здесь, коммодор Каддет?

– Я случайно упал на вашу Гиккею по дороге к моему Светилу. Так получилось.

– Вы это,- Резидент погладил борт джипа,- искали в Стерре?

– А где сейчас находится лорд Барк, Резидент? – В ответ лорд пожал плечами. Каддет усмехнулся уголками губ. – Что-то с откровенностью у нас не очень, а, лорд Диккар?

– Мы еще не союзники, коммодор Каддет. Я знаю – вас опасно иметь врагом, и я постараюсь избежать этого.

– Я тоже не хочу стать вашим врагом, Резидент. Где вас высадить?

– Сразу за Крепостью, во внутреннем дворе, на площадке, пожалуйста. Лорд Чиррер позаботится о том, чтобы вокруг не было лишних глаз. Способ связи прежний?

…– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Стрела,- буркнул хмурый Кадет Принцессе, кормящей грудью Малыша, на холодном рассвете вернувшись на Срединные Земли.

– Прекрасно понимаю, – пробормотала Принцесса, давая ребенку вторую грудь. – Ненасытный!… Я готовлю наше возвращение в Империю. На Золотой престол. Ты мне поможешь, Великий и Могучий?

– Конечно, Стрела.

А у меня есть выбор? – спросил он себя. Неспящая оскалила зубы.

Шесть оставшихся в живых рабынь смерти собрались в полном теней от арок и балконов, едва освещенном парадном вестибюле Императорского дворца для того, чтобы решить, что делать дальше. До сегодняшнего дня, долгие месяцы, они несли охрану пустого здания, разграбленного и загаженного кровью сражения заговорщиков с защитниками Императора, отпугивали от дворцовых ворот любопытных простолюдинов, загораживали путь Владетельным Господам, и ждали прихода нового Императора чугов. В том, что он появится здесь, ни одна из них не сомневалась. Но каждая их них сомневалась в том, что новый Император сохранит им – не исполнившим своего Долга перед прежним Императора – жизнь.

Пять рабынь смерти и Кинжал Империи погибли в бою в порту Дикка – так сказали остальным. Пятнадцать рабынь смерти исполнили свой Долг далеко отсюда. Большинство – во время штурмов Королевской Крепости гилей, в первых рядах – переодетые кинжальщиками, на высоких неустойчивых приставных лестницах или в воде, в глубинах подножья Крепости гилей. Другие по дороге домой умерли в схватках с насильниками и грабителями в потерявшей честь и достоинство разгромленной армии. Глупый недальновидный приказ Господина, заменившего Кинжал Империи, участвовать в войне, войне армий чугов и гилей, уничтожил их отряд и ослабил защиту Императора.

А те, кто сейчас собрались в холле, не были из личной охраны прежнего Императора. Так они его называли, из суеверия и старого, но не отмененного закона, не позволяющего произносить слова «последний Император». Императоры были и будут всегда, не бывает «последнего» Императора. В тот миг, когда внезапный, непарируемый удар кинжала предателя-Воителя, раболепно подползшего к Императору на коленях, навсегда сверг его с престола, по закону, установленному Кинжалом Империи, их служба закончилась. Освобождением от Долга. Смертью. Это и произошло с теми рабынями, которые сражались в дальних комнатах дворца на разных этажах, пытаясь защитить жену Императора и двух его законных, официальных, детей. Сражаясь и сея смерть, они достойно ушли из жизни. Остальные шесть не смогли умереть в бою, потому что не имели права покинуть свои скрытые посты. Во время ночного переворота две из них стерегли подземную Сокровищницу Императора, оказавшуюся, впрочем, пустой, трое – охраняли тайные ходы из дворца, и одна находилась в секретной нише в опочивальне Императора – доверенная, ночной страж, опочивальная тень, Тень – стерегшая его сон. Знавшая все, скрытое от многих других, про Императора – его человеческие привычки, дерзкий, веселый задиристый характер, беспощадность и мстительность, пристрастия в повседневной одежде и еде, манеру писать и читать, ласкать или унижать женщин, спать, свободно раскинувшись на ложе. «Пират» – называла она его про себя – подслушанным прозвищем, однажды с одобрительной улыбкой произнесенным старой женщиной, посетившей Императора в опочивальне не для утех на ложе, а для длинного медленного ровного разговора. Пират!… С той женщиной Пират разговаривал по-особенному – как с другом, с ровней, с мудрым советчиком.