"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Айра услышала это — и не сразу поняла, что услышала.

— Постойте. — Вышло громче, чем она хотела, и лестница обернулась. — Не за нами?

— За вещью.

— Мы же её… — Она поискала слово поприличнее и нашла. — Одолжили. Из-под них. Со взломом. Я всю осень ждала, что они дойдут — и меня за это в лепёшку. Их же для того и ставят.

— Их ставят при вещи, а не против вора. — Это он ответил ей, но в голос, чтобы слышали все. — Вы её не крали, адептка. Право на неё было моё, и несли вы её с моим правом. Для них это не кража. Это переезд.

— Со взломом, — напомнила она. — Я, между прочим, старалась.

— Они не заметили.

— Обидно.

Он поглядел на разгром: на стеллажи, на клинья, на гвоздь с инструментом.

— Что со всем этим делать, решим потом. Я думаю, мы все немного отдыха заслужили.

— Отдыха, — повторила Айра. — Вы это слово знаете?

— Где-то читал о нём.

Народ на лестнице выдохнул ещё раз, теперь уже до самого низа, и начал расходиться.

Свои. Право на двоих, выходит, выглядит вот так: двое каменных при коробе, головы вниз. Всю осень я ждала от них расплаты за кражу, а они меня даже за воровку не сочли. Ну спасибо. Прачке скажу: оттаяли.

— Это был дебош, — определила Тай. Не спросила — опознала: в этом она понимала. Половником она обвела стеллажи, клинья, гвоздь, на котором висел инструмент, и повернулась к двоим у короба с такой обидой, какой Айра у неё не видела даже на Тевра. — Настоящий. С осени ждала. А они — молча. Без меня. Хоть бы позвали, что ли.

— Первостатейный, — подтвердил ректор с лестницы. — Основательный.

— Читать они не умеют, ты слышала, — напомнила Айра. — А звать — тем более.

— Значит, следующий — мой. — Тай сунула половник за пояс — до случая. — И их не позову.

Обратно поднимались вместе — она с ящиком под локтем, он налегке. Двор расходился по делам, а какие у него дела после отъезда Архе — этого никто пока не придумал, и потому дела находились сами.

Первой нашла Марга. Она пришла к кузне с ковшом — подобрала у поленницы, где он валялся сорванный, — и с лицом человека, у которого утварь ушла со двора без спросу. В мастерскую спустилась, как спускаются в чужую кладовую: не спрашивая. Разгром оглядела мельком — стеллажи Сераковы, не её, — а вот двоих у короба оглядела по-хозяйски, с ног до головы.

— Вот вы где.

Ковш она повесила Ковшовому обратно на меч, где ему и место, подёргала верёвочку — держит — и повернулась к Сераку.

— Забирать не буду. Пусть у тебя стоят. Но ковш мой, и я за ним ходить буду.

— Ходи, — разрешил Серак петле.

И ушла наверх, к плите: утварь при деле, а при деле ей и положено быть.

Торп у доски уже рассказывал двум новичкам, что смотрительница мышей не боится, а Сам — и подавно, потому что мыши у него в списке. Новички верили: за осень они выучили, что в этой академии верить проще, чем проверять. Один всё-таки не удержался и спросил у Айры, когда она проходила мимо:

— А вы видели?

— Видела.

— И как?

— Основательно.

Новичок кивнул с уважением и пошёл пересказывать.

Виерна прошла через двор, не глядя на дыры, — глядеть на дыры она своим делом не считала, — и приостановилась возле Айры на столько, сколько нужно, чтобы спросить:

— Они видимы, адептка?

— Видимы, госпожа декан.

— Тогда это не ко мне.

И пошла дальше — прямая, застёгнутая на всё, — и лёд под ней не скрипнул ни разу.

С крылец спорили, встретит ли их Стихоплёт, как встречает всякого, кто вошёл, — и сошлись на том, что нет: эти не входили, эти вылезли, а на вылезших у него за триста лет не заготовлено ни строки.

И слава богу. Ещё одной оды двор бы не пережил. Да и они, поди, тоже: у них и ушей-то нет.

Лектор Эйн стоял у колодца над двумя дырами во льду с хроникой под локтем. Утром у него на полях встало «зимуют стоя» — и теперь, поглядев на дыры, на кузню и на людей, которые выходили из кузни с лицами, ничего не объяснявшими, раскрыл хронику на той же странице и дописал ниже. Айра прочла через плечо: «При кузне». Вычёркивать он не стал: хроника, по Эйну, не ошибается — она дописывает.

У столба невидимый Тевр возмещал Кессельроде — первому, из кучки, которую отложил заранее.

— Вы проверяли? — спросил Тевр.

— Я не проверяю, — ответил Кессельроде. — Я знаю.

И положил монету обратно на рогожу — уже на что-то другое. На что, Айра не расслышала, а переспрашивать не стала: у Кессельроде сбывалось всё, и знать, что сбудется теперь, ей не хотелось.

Скарб поднялся снизу, когда двор уже разошёлся. Ключи были при нём, все, и на дверь-лавку он сел на прежнее место, с краю, — второй раз за сорок лет днём во дворе, и на этот раз, похоже, надолго.

— Внизу всё на месте, — сказал он ректору, не вставая. — Только ход, которым они шли, так и стоит открытый.

— Запереть?

— Что там запирать. — Скарб пожал плечами. — Пусть стоит. Этим дверь не помеха.

Ректор кивнул — так, будто и сам собирался это сказать.

Сорок лет Скарб ходил вниз с этими ключами, и за сорок лет внизу не менялось ничего — а сегодня переменилось. Он сидел с краю двери-лавки, положив связку на колено, и, похоже, не знал, куда девать вечер. Марга, проходя с кухни, поставила рядом с ним на дверь миску — не спрашивая и не глядя: утварь при деле кормят.

— Я не просил, — сказал Скарб миске.

— А я не спрашивала, — ответила Марга уже от крыльца. — Ешь давай, а то больше не выманишь тебя из кротовины твоей.

Ужинали в мастерской, как все эти вечера, только теперь — на полу: стеллажи Серак ставить не