Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Деревенский голова худо-бедно говорил на североимперском, но ничего полезного поведать не смог. По его словам, задержанный Ивар Фальк колесил по северным землям с телегой, нагруженной всяческим барахлом, что-то покупал, что-то продавал, тем и зарабатывал на кусок хлеба. О своей жизни не распространялся, ни с кем близко не сходился. В Луксале некромант останавливался на зимовку уже третий год подряд, но раньше за ним никаких странностей не замечали. Был он спокоен и приветлив, хоть обычно и молчалив, сам в друзья ни к кому не набивался и ни с кем близко не сходился.

Ничего удивительного в заверениях старосты не было: мало что исчезает столь же стремительно, как друзья у обвиненного в чернокнижии. Если кто и приятельствовал с Фальком, мне об этом теперь не расскажут даже под угрозой повешения. Чужак. Во всем виноват чужак. А местные его и знать не знают.

— Покажите дом, где он жил, — потребовал я.

Фельдфебель Сепп взглянул на солнце и предупредил:

— Когда надумаете допросить задержанного, скажите об этом моему человеку на воротах. А сейчас позвольте откланяться!

Рыжеусый служака ушел, а староста кликнул пробегавшего мимо пацана и велел отвести меня к дому, в котором остановился на зиму некромант. Там во дворе хибары с покосившимся забором уже вертелся Макс.

— Товары нашего купца местные растащили, — сообщил он мне, — но ничего запретного в доме, по словам старосты, не находили. Клянется в этом на Священном Писании, и не думаю, что врет.

— Записи? Какие-нибудь книги? — уточнил я.

— Ничего не было.

Я разочарованно выругался и зашел в дом, предусмотрительно склонив голову, дабы не зацепить макушкой низкую притолоку.

— Уже искал тайники? — крикнул я Максу.

— Да! — отозвался тот со двора. — И братья тоже успели пошарить внутри.

— Ясно.

Я встал посреди единственной комнаты и закрыл глаза, медленно и без всякой спешки погрузил себя в транс, потянулся к незримой стихии, объял реальность и взглянул на ее истинное обличье. Мир изменился, краски и цвета смешались, пронзающий все сущее небесный эфир засиял мягким янтарным свечением. Я погрузился куда глубже, нежели при обычном использовании истинного зрения, ведь сейчас оно было не в силах мне помочь. Простое лицезрение незримой стихии не откроет тайников, но если зайти чуть дальше, то мерцание эфира может показать, где укрыты вещи, которых некогда касалась сила.

Никто — ну или почти никто! — не зачаровывает рабочие записи, но к ним обращаются всякий раз, когда творится волшба, и листы невольно пропитываются эманациями магии. Внимательный наблюдатель вполне может отыскать их по искажениям эфирного поля.

Незримая стихия в доме была однородной, ничто не свидетельствовало о проведении здесь колдовских ритуалов, лишь в одном месте мне почудилось легкое марево. Голова пошла кругом, я вывалился из транса и едва не упал, пришлось даже опереться о стол, чтобы устоять на ногах.

— Макс! — позвал я. — Макс, иди сюда!

— Что-то нашел, Филипп? — заглянул в дом порученец архиепископа.

— Вторая половица от окна, — подсказал я. — Проверь, что под ней.

Макс не стал спрашивать, по какой причине я не могу сделать этого сам, молча опустился на колени и подцепил острием кинжала неплотно пригнанную к соседним доску.

— Пусто, — произнес он миг спустя с нескрываемым разочарованием.

Я отлип от стола и заглянул ему через плечо. Тайник и в самом деле оказался пуст. Меня привлекли отголоски силы некогда хранившегося там предмета, но самого предмета уже и след простыл. Неужто опередили братья-герхардианцы? Или колдун перепрятал содержимое тайника?

— Святые небеса! — проворчал я и махнул рукой. — Ладно, не важно.

— Как ты нашел тайник? — полюбопытствовал Макс, поднимаясь с пола.

— Опыт, — ответил я, не желая раскрывать всех своих секретов. — Как думаешь, каноник Йохан сможет убедить кметов раскопать захоронение дикарей, убитых при нападении на деревню?

— Ради всего святого — зачем?! — опешил человек архиепископа.

Я только вздохнул. Для простецов все некроманты суть порождение тьмы и слуги запределья, но даже церковные трибуналы учитывают при вынесении приговора еще и методы поднятия мертвецов, а не только сам факт осуществления запретной волшбы.

Заклинатель мог уподобиться кукольнику и управлять телом покойника силой собственного разума, а мог поработить не успевшую покинуть наш мир душу, вернуть ее в мертвую плоть и тем самым нарушить волю и законы Вседержителя. В первом случае строгость наказания в значительной степени зависела от целей и мотивов. Во втором отступника ждали камень на шею и проточная вода.

Установить, каким именно образом действовал Ивар Фальк, помогли бы его рабочие записи, но их не нашли, а сам он точно не станет свидетельствовать против себя. Оставался лишь один путь установить истину: осмотреть останки людей, убитых восставшими мертвецами. Обратное водворение души в тело приводило к безумию, покойники превращались в диких зверей и не пользовались оружием, а просто рвали противника на куски.

— Зачем нужно выкапывать мертвецов? — повторил Макс свой вопрос.

— Поверь, это необходимо, — сказал я, не став вдаваться в подробности.

Макс покачал головой.

— Каноник не станет этого делать. Никто не станет тревожить прах мертвых.

— Кроме нас, — поморщился я. — Ладно! Найди заступ, придется самим заняться разорением могил.

Макс уставился на меня распахнутыми от изумления глазами.

— Страсти небесные! — охнул он. — Это действительно необходимо?

— Вовсе нет, — раздалось вдруг от окна.

Мы обернулись и уставились на хмурую физиономию брата Стеффена. Как ловчий ордена Герхарда-чудотворца умудрился пересечь двор незаметно для нас, оставалось только догадываться.

Я прищурился.

— Полагаю, ваше замечание обусловлено не только морально-этическими и теологическими соображениями, брат Стеффен?

Ловчий кивнул.

— Тела погибших в ту же ночь эти суеверные… — он проглотил едва не сорвавшееся с губ ругательство, — бестолочи расчленили и сожгли, захоронив лишь кости и прах. Осмотр останков вам ничего, магистр, не даст.

Я едва не застонал от досады.

— Но из показаний кметов следует, что восставшие из мертвых были чрезвычайно быстрыми, движениями мало походили на людей и рвали врагов на части, — добавил брат Стеффен.

— Было бы странно, утверждай они нечто иное, — скривился я. — Ночь. Пожарища. Нападения дикарей. Восставшие из мертвых. Удивительно, что их не описывают демонами во плоти. Понимаете, к чему я клоню?

— Обоснованные сомнения, — скрипучим голосом произнес ловчий. — Ваши коллеги-чистоплюи будут трактовать их в пользу обвиняемого.

— Что еще говорят в деревне? — спросил я, выходя на улицу.

— Этой осенью некромант привез с собой племянника.

— Его задержали? Брат Стеффен, скажите, что его задержали!

Ловчий развел руками.

— Руне Фальку одиннадцать лет от роду, и он в некоторой степени… блаженный. От рождения был слегка придурковатым,