Андрей Марченко - Литерный эшелон

Владимир Ильич замолчал, на его лице заиграло сомнение: говорить или нет. Павел не торопил, и оказался прав.

– Видите Павлуша… Да нет, ни хе'а вы не видите, а я вижу… Деникин сделал слишком много ошибок и победить не может. Не он самый ст'ашный – я думал, что к власти п'идет команда `еволюционе'ов, а п'ишла куча пауков, кото'ые вопьются в го'ло д'уг д'ужке как только я ум'у. Я никому не ве'ю, Пашенька. Это а'хист'ашно, Пашенька… Поймите меня, помогите… П'ошу вас…

Беглецкого Андрей проводил прямо до Петровска, у вызванного из Аккума буксира сообщил, чтоб по-прежнему ждали от него сообщений.

– Неизвестно почему, но Бог меня хранит. Я вернусь.

– Вы говорите, будто мы в опасности! Это когда наступление успешно! Со дня на день возьмут Курск! Тулу!..

– Хорошо бы так… Только всегда надобно иметь запасной план. В любом случае – ждите моей команды.

На обратном пути на каком-то из полустанков, Андрей поговорил с Джерри, сообщил, что проследует через Ростов, и, может быть Таганрог куда-то на север… Джерри ответил, что сейчас он около Бердянска, но сейчас же эсминец пойдет на восток, к Ростову.

Андрею оставалось лишь подивиться, почему этот молодой англичанин с такой легкостью указывает кораблю Его Величества куда тому идти.

В Ростове остановились на подъездах, на встречу Андрей отправился один. На ходу запрыгнул в попутный трамвай. Занял место у окошка, кондуктору протянул заготовленный банковский билет.

– С вас денег не возьму, – ответил кондуктор.

– Это отчего же?..

– Оттого, что я – ваш должник. Спасибо вам, Ваше Высокоблагордие!

– За что?

– За то что меня не дострелили.

И показал культю. Лишь тогда Андрей узнал этого человека. Конечно: проводка воинского эшелона, большевицкий брандер, катастрофа…

– Рассказывай, солдат…

Тот рассказал: кисть ему все же пришлось отнять, обломки бревна из раны вытащили. Ее саму почистили, аккуратно заштопали. Солдату предложили молиться. Тот совета послушался, и господь Бог, верно в это занятой, все же молитву раба своего послушал, ибо была та искренней.

А может быть, дело было в том, что железнодорожное дерево было пропитано не то креозотом, не то еще какой-то гадостью, предотвращающей гниение, которая убила всю заразу в ране. Солдат был комиссован, вернулся домой, устроился в трамвайное депо. Сделал вывод, что трамваи нужны были любой власти. И еще один6 никогда не торопить смерть.

– В Ростове трамвай строили бельгийцы, отчего колея у нас – как в Европе, – рассказывал бывший солдат.

– Ну, кто бы мог подумать! – изображал заинтересованность Андрей.

В Ростове Андрей в последние годы бывал часто, но все больше поездом. Да он проездом был везде: после выезда из Петербурга он жил буквально на колесах.

С Джерри встретились в городском саду, прошлись по аллеям, обменялись постпакетами.

– Как у вас в Лондоне дела?..

– Ума не приложу, уже год меня там не было. А что?..

– Рабочие не собираются брать власть в свои руки?..

– С чего вдруг? Мы же выиграли войну…

– Мой друг говорил, что декабристы тоже войну выиграли, а чем закончили.

– Ну там совсем другая история: они увидели как в Европе хорошо. И пока у нас будет лучше чем в России – опасаться нечего.

Стояла летняя жара. Листья на деревьях становились жесткими, их обрывал ветер и бросал в траву, на дорожки…

– Какая же ранняя нынче осень… – проговорил Андрей, глядя на бегущий по аллее листок.

– Бог с вами! Какая еще осень! Лето только началось!

– Вот такой нынче год: лето и осень начались одновременно.

Андрей взглянул на часы: пора было бы и собираться на войну. Возвращая часы назад в карман, Андрей нащупал что-то давно положенное и забытое. Он достал это на свет. То был завязанный узлом карандаш.

Протянул его

– Вот, возьмите…

– Что это? – удивился Джерри. – Это и есть ваша тайна, о которой вы толковали? Завод по производству гнутых карандашей?.. Забавная безделица… Нет, действительно, а как вы это сделали?..

– Этот карандаш – даже не тайна. Просто он лежал рядом, подвернулся под руку и я его бросил в карман. Берите, мой друг…

С Харьковского направления «Волхва» сняли и отправили назад, в Новороссию, где во всю поднималось восстание Махно.

Через Полтаву, Гребенку поезд ушел к Елисаветграду.

Его ждали. Как оказалось, войсками командовал старый приятель – Яков Слащев. Узнав об этом, Андрей застонал. Генерал-Яша был человеком, безусловно смелым и лихим. Но с его натурой следовало идти в налетчики, одному покорять полюс, переходить на лыжах Гренландию… В крайнем случае – жонглировать кинжалами, иди над пропастью по натянутому канату…

Но в качестве командира Яков Александрович внушал Андрею страх. Слащеву нравилось командовать, мало того, походило на то, что ему нравилось посылать людей на смерть. Да и сам он смерти явно не боялся – сам ходил в атаку и много раз был ранен.

На перроне заштатного городишки они встретились, обменялись рукопожатиями.

– А вы все еще полковник? – шутливо удивился Яков. – Видать плохо воюете.

– Не считаю нужным делать карьеру на гражданской войне. Я за то, чтоб это безумие скорей кончилось.

– Оно и правда скоро кончится… Но, боюсь не так, как нам бы хотелось… Я вас нарочно к себе истребовал, еще спасибо скажете… Заступайте на боевое дежурство.

За Слащевым уже закрепилась слава жестокого человека. Андрей ожидал, что не обойдется без карательных рейдов, показательных расстрелов. Но Яков, если и производил экзекуции, делал это своими силами.

Впрочем, все равно, война с повстанцами получалась муторной, как овсяной кисель. Дрались они словно галлы: били и отходили, рассыпались в степях, снова собирались неуловимые и безнаказанные. Говорят, даже где-то проводили свои анархические съезды.

– Молниеносные удары, головокружительная скорость передвижений, – говорил Слащев. – Вы знаете, у них даже пехота посажена на телеги, сто верст перехода в день для них – не расстояние. Потом это дьявольское изобретение: тачанки. Это кареты с пулеметом. На них спереди пишут: «Хер уйдешь», а сзади – «хер догонишь!» И ведь правду пишут! Меня, признаться, этот Махно заинтересовал, я пленных стал допрашивать: кто таков? Оказывается, без образования анархист, треть жизни в тюрьме провел, довольно молод, вроде нас с вами… Какого кадра мы упустили! Яркая, харизматическая личность! Такой бы верно дослужился бы уже до генерал-лейтенанта!