Андрей Петракеев - Позывной «Омега»

Вероника расплакалась, слёзы текли ручьями, рот скривился. Молчун тяжело вздохнул, встал и прошёл в прихожую, где у него была небольшая аптечка. Он достал микроинъектор, вставил капсулу с успокоительным, вернулся в комнату и, приобняв девушку, аккуратно вколол ей лекарство.

Прошла минута, и Вероника успокоилась, механик принёс ей влажные салфетки.

– Они держали меня в доме. Сначала приковали к вбитому в стену кольцу, как какое-то животное. В первый раз они ничего не нашли, приехали злые и снова меня избили. А когда уезжали вновь, сказали, что если не найдут андроида, то не то что изнасилуют, они будут издеваться надо мной до тех пор, пока я не умру. А потом приехали вы. Вы их убили? Тех, кто был в доме?

– Нет, – Молчун отрицательно мотнул головой. – Но судьба их такова, что жить им осталось всего ничего. Андроид не найден, тебя упустили. Как думаешь, Ланолли похвалят этих ублюдков?

Помолчали ещё какое-то время, думая каждый о своём.

– Ну, что ж, ты и твой координатор нашли меня, так уж получилось. Кого вы там искали на самом деле, теперь не важно. Сейчас я хочу знать, что за информация в этом андроиде.

– Нет ничего проще. Он сам должен был вам рассказать по истечении трёх суток после сборки, такова установочная программа, Митт придумал.

Но андроид предоставил доступ к своему банку данных только на следующий день. Его поведение изменилось в корне. Теперь он уже не был похож на простую машину, казалось, что это человек, только в обличии кибермеханизма.

Он подключил кабель-контакт к своему разъёму и соединился с терминалом, замер на долгие полчаса, перекачивая массив информации на носители переносного компьютера Молчуна.

А потом Молчун весь день просидел у терминала, уставившись на его экран и просматривая электронные документы, видеофайлы, прослушивая звуковые записи.

Вероника тем временем заправляла на кухне, жаря мясо, настоящий картофель и сделав овощное рагу. Чтобы не отрывать Молчуна от терминала, она наложила всего понемногу на одну большую тарелку и подставила тому едва ли не под нос. Механик кивком поблагодарил и съел всё до последней крошки. Когда Вероника забирала тарелку, он сказал:

– В мясе маловато специй, а в рагу стоило добавить пару крупно помолотых зёрен альтамиры. Но это на мой вкус. А в целом ты неплохо готовишь, спасибо за обед.

– Хм, – фыркнула Вероника, забирая пустую тарелку, и передразнила Молчуна: – В целом неплохо готовишь! Да я готовлю лучше, чем большинство живущих в этом дурацком городе! На здоровье, мистер Молчун! Гурман!

– Неплохо было бы ещё и кофе попить, – будто не слыша слов девушки, сказал Молчун. Вероника открыла было рот, чтобы передразнить механика снова, но тот добавил: – Пожалуйста.

– Сейчас сделаю.

А Молчун просматривал файлы, не веря ни единому слову девушки. Слишком гладко и слишком шершаво. Его вытащили со свалки, где он пробыл последний год, зачем это кому-то понадобилось?

– Дик, а ты чего такой злой-то? Можно ж было этого придурка просто пристрелить, а ты ему целую нотацию прочитал. Ему ж всё одно, ты его в итоге замочил! – рыжеволосый долговязый тип указал на труп.

– Понимаешь, Густав, – спокойно ответил ему напарник, хотя несколько минут назад этот человек был как ураган, как спрессованный комок эмоций, нервов и действий. А теперь он был расслаблен и спокоен. – Тут такая штука. Когда-то в молодости я хотел поступить в академию, получить хорошее образование, работать на престижной работе, иметь дом, семью, хобби. Собаку, наконец, завести, гулять с ней, какашки за ней собирать.

– И чего ж не поступил?

– А того, что конкурс там был, понимаешь? Короче, вместо меня попал учиться какой-то мажор, сынок папенькин. А таких, как я, бедолаг, не брали.

– И чего? Из-за этого ты такой злой? Подумаешь, академия, можно было поступить в университет в любой. В другой. Где конкурса нет.

– Можно, – согласно кивнул Дик, – но тогда я не получил бы хорошее образование и, соответственно, не было бы никакой престижной работы и всего остального. Но дальше – больше.

– Ну-ну, расскажи, – попросил Густав.

– А дальше было всё ещё хуже. Я не поступил в академию, но решил забадяжить свой бизнес. Небольшой, но с перспективой. Ну, поначалу дело пошло, я стал зарабатывать, уже подумывал жениться на одной бабёнке, как ко мне стали ходить разные проверяющие. То одно у меня не так, то другое… В общем, в итоге бизнес мой похерили. Чтобы развиваться, нужны были деньги, а они уходили на подкуп проверяющих. А потом, бросив затею с бизнесом, я пошёл в школу охранников, отучился, устроился работать. И вот, как водится, со мной вновь случилась неприятность. Управляющий склада, который я охранял, списал на меня недостачу, якобы я наворовал.

– А ты воровал?

– Ну не в таких же объёмах! Так, чуток. Да и не воровал я, брал без спроса.

– А дальше что было?

– А дальше меня посадили за расхищение, дали четыре года. Адвокат обещал отмазать, сделать, чтобы дали условно, но, сука, взял деньги и свалил. А я сел. Вот после отсидки я и поменял своё отношение к жизни. Теперь я мочу этих уродов не просто так, а с приговором. Сначала рассказываю им популярно, что они по жизни не правы были и теперь им дорога на два метра вниз. Мажоры, адвокаты, управляющие, богатеи разные, учителя, которые взятки берут. Я им прямо так и говорю, что вот вы, козлы, не правы по жизни. Жил хорошо? Спал мягко, сладко ел, баб самых лучших трахал, виски по штуке за пузырь пил, теперь вот получи подарочек – грамм двенадцать в колено! Больно?! Разве?! А как думаешь, мне не было больно, когда меня в академию не взяли? Мне не было больно, когда такие, как ты, уроды, мой бизнес рушили? Не было больно, когда ни за что посадили на четыре года? Орёшь? А для меня как музыка!

– Ты псих, Дик, – ужаснулся Густав и отшатнулся. Если бы он знал про напарника такое заранее, то ни за что не согласился бы с ним работать.

– Я не псих, Густав, просто я смотрю на жизнь с иной стороны, чем ты. – Дик убрал пистолет в кобуру, хлопнул оробевшего Густава по плечу. – Давай за руль, я пока немного успокоюсь. И запомни, друг мой, богатые, успешные, которые прорвались наверх, именно так и поступают друг с другом. Да и с возможными конкурентами тоже. Они убивают их, улыбаясь в лицо, легко и непринуждённо. А мы придём за ними. Рано или поздно. И тогда я напомню каждому из них, кто загубил моё образование, мой бизнес, мою жизнь. Давай, заводи таратайку, Густав!

Когда они приехали в офис и поднялись на восьмой этаж, откуда их номинальный босс, Руди Дворкин, руководил всеми делами, Густав шёл сзади. А Дик, ступая впереди, улыбался одними уголками губ, довольный тем, что напугал своего нового напарника.