Михаил Сельдемешев - Черный оазис
Горин почувствовал, что сзади замолчали. Стараясь быть поаккуратнее, он дотянулся до еще одной недопитой бутылки.
— По-моему, достаточно, — Левченко положил ему руку на запястье. — На твоем месте я бы сейчас поехал домой и хорошенько отоспался…
— А знаешь, Эдуардович, какой мне сон снится все время? — Артем оставил бутылку в покое. — Огонь. Пламя, к которому я неумолимо приближаюсь, понимая, что рано или поздно оно испепелит меня. Пламя. — Он уставился на свечу, уже наполовину сгоревшую. — А ведь у нас именины, — внезапно переключился он, повысив голос. — Пора разобраться со свечками!
Он встал, опрокинув при этом стул, и начал задувать свечи. Одну за другой, пока в комнате не воцарилась темнота, освещаемая лишь экраном телевизора.
— Включите кто-нибудь свет! — раздался раздраженный голос Олега.
— Елочка, зажгись! — крикнул Артем, а затем, набрав в легкие воздуха, что есть силы заорал: — Горько!
Женщины взвизгнули. Включили свет, началась суета. Левченко и еще кто-то незнакомый подхватили Артема под руки и повели к двери.
Прохладный ночной воздух немного отрезвил Горина. Он сидел в своей «девятке», возле распахнутой дверцы которой стоял Левченко.
— Оставь машину здесь, мы тебя отвезем, — настаивал он.
— Да не беспокойся, Эдуардович, — Артем растирал виски пальцами. — Я уже в порядке. Ты же знаешь, могу с закрытыми глазами доехать. Извинись за меня перед всеми, хорошо?
Левченко кивнул.
— Спасибо, Саня. Одно в этой жизни радует — что есть еще на этом дрянном свете люди, подобные тебе.
Приехав домой, Артем выпустил Полкана и сразу направился к журнальному столику. Визитка лежала рядом с телефоном.
— Катаева Валерия Анатольевича, пожалуйста, — попросил он, когда на том конце взяли трубку.
— А кто его спрашивает?
— Перестаньте, вы знаете это не хуже меня! — поморщился Артем.
Было глупо надеяться застать майора на рабочем месте в такое позднее время.
— Слушаю вас, Артем Михайлович, — раздался голос Катаева в трубке.
— Я согласен, — произнес Артем. — Можете поблагодарить меня за вашу будущую премию.
— Понятно, — голос Катаева остался ровным и обыденным. — Сейчас отдыхайте, а завтра утром я проинформирую вас о дальнейших шагах в этом направлении…
Артем быстрыми шагами приближался к группе людей. Сердце его учащенно билось от восторга — ведь с минуты на минуту он увидит Наташу. Когда он подошёл, среди этих людей ее не оказалось. Горин посмотрел вдаль и увидел еще несколько отдельных компаний, каждая из которых находилась на значительном расстоянии от остальных. Артем обошел их все. Люди разговаривали, выпивали, смеялись. Девушка из последней встреченной им группы сказала, что компания, с которой отдыхает Наталья, находится за близлежащим холмом. Он поблагодарил ее и побежал туда.
Стоя наверху и тяжело дыша, Артем огляделся: нигде не было видно ни одной живой души. Горин начал спускаться и вновь подниматься, минуя бесконечные пригорки. Земля была равномерно покрыта какими-то перьями. Причем если в начале пути они были девственно-белого цвета, то по мере продвижения вперед становились все грязнее. Ноги утопали в этом покрывале до самых щиколоток.
Когда Артем взбирался на очередной холм, сердце его вдруг снова учащенно забилось: ему вдруг отчетливо представилось, что Наташа ждет его именно за этим холмом. Внезапно в его сознание начала пробираться мысль о том, что он ожидает встречи вовсе не с ней. Артем обхватил голову и ускорил шаг — такие мысли нужно гнать из головы прочь!
За холмом простиралась безбрежная равнина, тоже, словно снегом, покрытая слоем перьев. Горин нехотя спустился, и тут же на него накатила волна одиночества. Может быть, Наташа все-таки была в одной из тех компаний, а он в спешке ее не заметил? Но что самое печальное — он уже не сумеет вернуться.
Перья под ногами оказались почти полностью сгнившими. От них должно было бы исходить зловоние, но он ничего не чувствовал. Хотя кое-что он ощущал, какую-то тревогу…
Артем обернулся: перья, по которым он еще недавно ступал, горели! Огонь распространялся так быстро, что в считанные мгновенья охватил Артема кольцом, которое неумолимо сжималось. Языки пламени были, как минимум, вдвое выше Горина, и внезапно он осознал, что это не совсем огонь — пламя было бледно-желтым и… холодным? Оно совсем не обжигало, но таило в себе что-то ужасное. Еще немного, и оно поглотит его. Артем услышал собственный крик…
Он вздрогнул и проснулся. Звонил телефон. Горин взял трубку. Луч света из окна бил прямо в глаза, и он прикрыл их ладонью.
— Артем Михайлович? — раздался в трубке голос Катаева.
— Кажется, он, — вяло ответил Горин. Желание немедленно умереть вдруг стало пронзительным.
— Хотелось бы сегодня встретиться, — монотонно продолжил Катаев. — Предлагаю в баре «Хрустальный полумесяц». Что вы по этому поводу думаете?
Думать Горину хотелось меньше всего — голова гудела, как старая чугунная батарея. Кивнуть, повесить трубку и забыться еще на некоторое время, прежде чем ехать в принадлежащий Зафару бар, — вот все, на что Артем был сейчас способен.
— Идет, — ответил он.
— Тогда будьте дома после обеда, за вами подойдет машина.
Катаев отключился.
Артем встал с кровати, протопал в ванную, открыл кран с холодной водой и сделал несколько жадных глотков. После этого подождал, пока струя воды не станет ледяной, и сунул под нее голову…
К тому времени, как в дверь позвонили, Горин уже успел немного прийти в себя. Он посмотрел в глазок: с той стороны маячила не отягощенная интеллектом железобетонная физиономия Папы Карло. Судя по интенсивно работающим челюстям, тот что-то жевал. Артем взял с тумбочки пистолет, вложил его в задний карман брюк и открыл дверь.
— Готов? — Папа Карло достал из пакетика очередную порцию сушеных кальмаров и отправил ее в рот.
— Сейчас выйду, — сказал Артем.
— Я в машине буду, — ответил Папа Карло. — Ты только резину здесь не тяни, не заставляй меня подниматься еще раз.
— А что, тоже с ногами проблемы? — окликнул Горин Папу Карло, спускающегося по лестнице. — Всего-то второй этаж, да и лифт работает…
— Падать на асфальт больно и со второго этажа, Горин, — отозвался тот, пережевывая слова вместе с кальмарами. — Выползай давай, додрочишь, когда вернешься.
Артем вернул пистолет в тумбочку (все равно в баре зафаровские «шестерки» его обыщут), обулся и вышел в подъезд. На первом этаже он едва не упал, поскользнувшись на чем-то — на ступеньках валялся пакетик из-под кальмаров.
— Вот урод! — вырвалось у него.