Стивен Джонс - Оборотни

Однако вот что забавно: теперь у меня вообще больше нет месячных. У меня лишь немножко тянет живот, побаливают груди, и я становлюсь более раздражительной, чем обычно, — а потом, когда, по идее, должно начаться кровотечение, я превращаюсь.

Так что у меня все хорошо, хотя теперь во время охоты в волчьи ночи я веду себя намного осторожнее. Я держусь подальше от Бейкерс-парк. Пригороды тянутся на многие мили, и там полно мест, где можно поохотиться и успеть вернуться домой к утру. Бегущий волк способен покрывать большие расстояния.

Я внимательно слежу за тем, чтобы убивать только там, где можно спокойно поесть, чтобы никакая полицейская машина не застала меня врасплох, как это легко могло случиться в ту ночь, когда я убила Билли. Я так увлеклась едой в тот первый раз! Теперь я гораздо осторожнее и, поедая свою добычу, всегда начеку.

Хорошо, что это бывает только раз в месяц, и всего на пару ночей. Меня уже окрестили "Убийцей в полнолуние", и, похоже, я держу в страхе весь штат.

В конце концов, думаю, мне придется куда-нибудь уехать, что меня вовсе не радует. Если я сумею продержаться до того времени, когда смогу иметь собственную машину, жизнь станет намного проще.

А между тем в некоторые волчьи ночи мне совсем не хочется охотиться. Обычно я не так голодна, как бывало в первые разы. Я думаю, что аппетит должен копиться довольно долго. Иногда я просто рыскаю по окрестностям и бегаю, боже мой, как я бегаю!

Если я голодна, то порой ем из помоек, вместо того чтобы убить кого-нибудь. Это не слишком весело, но ко всему привыкаешь. Я не против помоек, если время от времени могу добыть замечательное парное мясо, вкусное и сочное. Люди могут быть просто ужасно противными, но они все равно очень вкусные.

Я ведь разборчива. Я выискиваю людей, прячущихся в ночи, как Билли в парке в тот раз. Я так полагаю, что, выходя на улицу в такой час, они просто ищут себе неприятностей, так кто же виноват, если они их находят?! Я сделала для решения проблемы мелкой преступности в Бейкерс-парк больше, чем сотня дурацких сторожевых псов, уж можете мне поверить.

Джерри-Энн не только снова разговаривает со мной, но даже пригласила меня пойти с ней на свидание вчетвером. Какой-то парень, с которым она познакомилась на вечеринке, пригласил ее, а у него есть друг. Они оба из средней школы Фосетт, что на другом конце города. Я очень нервничала, но в конце концов сказала "да". В следующий уикэнд мы идем в кино. Мое первое настоящее свидание! По правде говоря, я и теперь ужасно волнуюсь.

На Новый год я дала себе два торжественных обета.

Один — что начиная с этого дня не буду переживать из-за своей груди, не буду стесняться, даже если парни станут на нее таращиться.

И второй — что никогда больше не буду есть собак.

Ким Ньюман (Kim Newman) — одна из восходящих звезд на небосклоне фантастики. Написанный им в 1993 году роман "Ант Дракула" (Anno Dracula), начало которому положила новелла, сочиненная для антологии "Вампиры" (The Mammoth Book of Vampires), стал бестселлером no обе стороны Атлантики и вызвал большой интерес у кинематографистов.

В прошлом полупрофессиональный музыкант (играл на казу)[105] и актер кабаре, Ким Ньюман сделался теперь "свободным художником" — писателем, кинокритиком и телеведущим. Его перу принадлежат такие работы, как "Фильмы ужасов: критический обзор с 1986 года" (Nightmare Movies: A Critical History of the Horror Film Since 1986), роман ужасов "Страшно аж жуть" (Ghastly Beyond Belief), написанный совместно с Нилом Гейманом и удостоенный премии Брэма Стокера (Bram Stoker Award), "Ужасы: 100 лучших книг" (Horror: 100 Best Books), созданный в соавторстве со Стивеном Джонсом, и "Фильмы о Диком Западе" (Wild West Movies). Среди других его произведений — "Во сне" (In Dreams), созданный при участии Пола Дж. Макоули, "Ночной мэр" (The Night Mayor), "Дурные сны" (Bad Dreams), "Яго" (Jago), "Кворум" (Quorum), "Кровавый Красный Барон" (The Bloody Red Baron) и другие, а также целый ряд приключенческих книг под псевдонимом Джек Йовил. Недавно в свет вышли два новых сборника рассказов "Необыкновенный доктор Тень и другие рассказы" (The Original Dr Shade and Other Stories) и "Знаменитые чудовища" (Famous Monsters).

Автор поясняет: "Написав замысловатую историю про вампиров для антологии "Вампиры", я обдумывал идею создать что-нибудь не менее выдающееся и про оборотней и испытал внезапный приступ вдохновения, услышав музыкальную тему из песни Зорро в исполнении "Cordettes",[106] откуда и взято это название. Я должен также воздать должное трем бесценным книгам, давшим возможность выкристаллизоваться моим мыслям насчет Лос-Анджелеса, истории Калифорнии и Зорро: это кварцевый город: раскопки будущего в Лос-Анджелесе" (City of Quartz: Excavating the Future in Los Angeles) Майка Дэвиса, "К северу от Мехико: испаноязычные обитатели Соединенных Штатов" (North from Mexico: The Spanish Speaking People of the United States) Кэри Макуильямса и "Сказание о Зорро" (The Legend of Zorro) Билла Йенна".

Учитывая энциклопедические познания и эклектические вкусы автора, тех читателей, кто уже знаком с трудами Ньюмана, не удивит то, как мастерски он соединил легендарного головореза и зловещие уличные беспорядки в Лос-Анджелесе в рассказе о мифическом оборотне…

Стью, — начал Гарсиа, — как насчет такой вот классной идеи?

Эта идея так и выпирала из-под его полицейской фуражки, превращая внутреннюю сторону ветрового стекла в серебристо-черное зеркало.

— Есть два копа в Восточном Лос-Анджелесе, парень… — Гарсиа ухмыльнулся полисмену по имени Скочмен, не отрывавшему глаз от дороги, а рук — от руля. — …и они на самом деле оборотни… — Полицейский Гарсиа, наполовину испанец, развернулся на переднем сиденье патрульной машины. Вывернув шею, он оглянулся на Стюарта, довольно поблескивая недобрыми черными глазками. — …а называется вся эта фигня…

Патрульная машина перевалила через "лежачего полицейского", и желудок Стюарта, расстроенный после перелета сквозь несколько часовых поясов, сжался.

— "Патрульная машина".

Может, это был вовсе не "лежачий полицейский". Может, что-то другое валялось на дороге.

Гарсиа хихикал над этой своей отличной идеей, твердя предполагаемое название, словно мантру. Стюарт пожал плечами в сумраке своего заднего сиденья, но сидящие впереди копы его практически не видели. Бесстрастное отражение лица Скочмена скользнуло по ветровому стеклу, когда машина проезжала под одним из редких горящих уличных фонарей.