Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

– Кто он такой и почему помогает? – отвел я разговор о себе на тему охранника.

– Старый вояка, словак. Как он оказался в тюремщиках, не имею представления, но факт его помощи налицо, да и еще есть люди, заинтересованные в нашем побеге.

– Точно не устроит засаду? – все еще сомневаясь, задал я насущный вопрос.

– Ничто нельзя предсказать с точностью, это не исключение. Когда он сообщил мне о побеге, я сам удивился. Оказалось, все дело в том охраннике наверху. Наш словак инвалид и не сдюжил бы с ним, а выход с этой стороны, повторюсь, единственный. Да и я, признаюсь, не уверен, справился бы или нет. У меня почти не гнется рука, шрапнелью порвало сильно, заживала долго. С саблей точно не справлюсь, не знаю, как с пистолетом, но стрелять я могу и с левой, правда, немного хуже.

– Надеюсь, что стрелять вообще будет не нужно, иначе точно поймают.

– Вы кем служили, пехота?

– Так точно. Правда, в спецкоманде стрелков-снайперов, но придана команда именно пехоте.

– Снайперы это меткие стрелки, так? Как у германцев?

– Да, недавно начали создавать команды, по образцу лимонников и тех же немцев. Меня и взяли-то в тылу врага. Дали перейти нейтралку и поймали, собачками и целым взводом.

– Вон оно как, – коротко и задумчиво бросил подполковник и тут же обернулся, услышал шорохи. – А вот и остальные.

Появившиеся офицеры не успели представиться, как нас заторопил тюремщик:

– Скорее, господа офицеры, идемте скорее!

– Тебя точно не нужно связывать? – уточнил у тюремщика Малышев.

– У меня удавка готова, закину на руки и затяну, справлюсь, – деловито и быстро ответил тот.

Ночь была темной и холодной, но мы не мерзли, так как верхнюю одежду нам сохранили. Только у меня шинель была вся штопанная, как одеяло из лоскутков, все же собачки ее изрядно покромсали. Тюремщик провожал нас недалеко. Буквально вывел из крепости и указал сторону, в которую нужно идти. Пошли быстро. Всех договоренностей я не знал, поэтому сразу пристал к подполковнику, с просьбой прояснить действия. Крепость была уже в полукилометре за спиной, поэтому тот возражать не стал.

– Вы только сейчас это поняли? – первый мой вопрос был о том, что это за крепость такая, больно уж маленькая.

– Ну да, – пожал я плечами, хотя подполковник этого и не видел. – Точнее, я и сейчас не понимаю. Все как-то легко вышло, почему же в таком случае штурм крепостей очень сложный вид боя?

– Да потому, что это лишь один из фортов крепости, – усмехнулся, как мне показалось, Малышев. – Эта крепость разрушена еще в прошлую войну, остались пара фортов, вот и используют их как тюрьмы. Целиком та была с маленький городок, с гарнизоном в пять тысяч солдат. А идем мы сейчас, – перешел ко второму вопросу, – к местной деревеньке, там нас ждут.

– Не предадут? – с сомнением вновь уточнил я.

– Стопроцентной гарантии не даст даже Господь Бог, но думаю, все будет хорошо. Там нас ждет одежда и немного еды в дорогу, переоденемся и в путь.

– Вы так и не ответили мне, где мы вообще, далеко ли идти и не поймают ли нас уже завтра?

– Сколько вопросов, юноша. – Ха, сам-то тоже не сильно старый. – Мы находимся возле небольшого городка Мишкольц, это на юго-востоке Австро-Венгрии. Если пойти прямо на восток, выйдем на границу с Россией. Повторюсь по поводу нашего побега. Никто нас специально ловить не станет. Как у вас с немецким языком?

– Порядок, – ответил я. Ни хрена себе, если граница с Россией, скорее всего это Западная Украина, значит, мы в будущей Венгрии. Да, вроде как слыхал когда-то о Мишкольце, точно, Венгрия это. Сомневался только из-за того, что сейчас это одна страна, объединенная Австро-Венгрия, но все же вспомнил вот. Это ж черт знает сколько километров от моей последней дислокации. Мы были где-то в районе Луцка, а теперь… Ох и долог же будет путь…

– Вот и ладно. Мы все так или иначе на нем говорим, а значит, никто из местных не услышит русскую речь. Повторю, специально никто нас ловить не станет. Да и как? Будут подходить к каждому прохожему и спрашивать, не беглый ли он?

– А как же документы?

– Сейчас война, на многое закрывают глаза, не волнуйтесь, все будет хорошо. У меня в Вене есть хорошие знакомые, нас ссудят деньгами и помогут добраться до границы. Самое сложное будет именно там, в переходе.

– Ну, тут я смогу помочь, главное, это добраться до нее и дать мне немного времени осмотреться и подумать.

– Вот как, каким же способом?

– Тем же, каким вы договорились с нашим тюремщиком. – И все заржали.

– А вы серьезный молодой человек, странно, что не офицер. Скажите, может, это нескромный вопрос, но все же, – подполковник чуть задумался, но я продолжил за него:

– Да, я незаконнорожденный и получил хорошее образование.

– Так и думал, – кажется, даже выдохнул Малышев.

– Не вы один, – усмехнулся теперь уже я.

Пока топали до деревни, представились и двое других офицеров. Один был подпоручиком, невысокого роста, но крепкий и стройный молодой человек. На вид ему было около тридцати, странно, что всего лишь подпоручик. Как рассказал он сам, в плен попал во время атаки, командовал взводом, когда рядом рванул снаряд, знакомое дело. Подпоручик Тупицын был молчалив, о себе рассказывал крайне неохотно, единственно, твердо надеялся вновь оказаться на родине и вернуться в армию.

Оставшийся член нашей компании штабс-капитан Мироненко. Этому было чуть за тридцать, высокий, на голову выше всех, при этом имел довольно заметный животик. Странно, как не похудел в плену. Оказалось, попал он сюда совсем недавно, уже после меня. А вот как, не уточнял. Сказал только, что вышло недоразумение, в котором его вина ничтожна. Темнил чего-то, да и вообще какой-то неприятный тип, если честно, больше на чиновника похож, чем на офицера.

В деревню ходил один Малышев, но чуть позже вернулся и позвал меня, видимо, как самого молодого. Нам дали два тюка с одеждой, кто, за что и почему, не объяснял. Переодевались недолго, хотя и пришлось повозиться. Но дольше прятали свои цацки, у меня ведь тоже все были при мне. Теперь наша бравая компания больше походила на каких-то крестьян. Вот будет интересно, если кто-то спросит, а что мы тут делаем и в таком составе?

– Это временно, господа, – словно почуяв общее настроение, пояснил Малышев. – Вы все в недоумении. Но все проще, чем кажется. Я попросил нашего тюремщика, когда достаточно с ним познакомился, и тот передал