Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 - Alexey Off

две, благодаря своей наблюдательности, я обратил внимание, что исписывая доску бесконечными рядами формул, Корецкий выделял из наших рядов кого-то одного, и использовал его в качестве лакмусовой бумажки. Приём, в общем-то известный. Изложив очередную мысль, он оценивал выражение лица этого представителя общественности, насколько материал тому понятен. Если в глазах избранника светилась искра понимания, профессор переходил к следующему разделу. Если же нет - возвращался и начинал объяснять все заново и более подробно.

Не знаю почему, но он выбрал меня. Поняв это, я выработал свою нехитрую стратегию. Даже в том случае, когда не до конца понимал, о чём же идёт речь, я демонстрировал глубокую задумчивость, затем - напряжённую работу мысли, и наконец, слегка кивал, будто бы соглашаясь с изложенными выводами. Профессор, удовлетворенный тем, что ход его мыслей хоть кому-то да ясен, двигался дальше.

Но жизнь, она такова, любая система когда-нибудь даёт сбой. Случилось то, что и должно было случиться. Я элементарно отвлёкся, утратил бдительность и пропустил целый пласт формул и доказательств. Вернувшись в реальность, я вытаращив глаза, удивленно уставился на тесные ряды формул, совершенно не понимая, о чём здесь идёт речь. При этом, я настолько выпал из времени и пространства, что не обращал внимания на удивлённый взгляд профессора, уставившегося на меня.

Леонид Павлович, не мог понять, что же тут такого сложного, если даже его лучший студент впал в состояние полного непонимания. С минуту поглядев на меня, он повернулся к доске и принялся проверять свои выкладки.

Через несколько секунд, испачканной мелом рукой, он хлопнул себя по лбу, обернулся и с уважением посмотрел на меня:

- Вы совершенно правы, коллега, у меня действительно неверно указаны пределы интегрирования. Сейчас всё исправим.

За это время, я осознал где нахожусь и взял эмоции под контроль. Сделав вид, что уж теперь-то всё в порядке, с удовлетворенным видом кивнул. После этого случая, мой авторитет, как ведущего специалиста по "Механике сплошных сред" взлетел до небес.

Забегая наперёд, скажу: экзамен я сдал на отлично, чего и сам не ожидал. Увидев, что я подхожу взять билет, Леонид Павлович благожелательно улыбнулся и решил, что гонять такого знатока по теме, это зря время терять. Он тут же задал свой дополнительный вопрос. Почему я запомнил его на всю жизнь? Да потому что это было единственное, на что я знал ответ.

- Скажите, коллега, всем известно направление вектора. А что вы скажете о направлении тензора?

- Ну конечно же, это направление его главных диагоналей, Леонид Павлович.

- Совершенно верно. Давайте зачётку. Отлично.

Это была единственная пятёрка на курсе, чем я очень гордился, хотя и понимал, что совершенно ее не заслуживаю. Впрочем, к подобным проделкам своего везения я давно привык.

А за месяц до начала сессии, в институте начался настоящий аврал: к нам едет ревизор. Указом Президиума Верховного Совета СССР, за достигнутые успехи в подготовке специалистов для народного хозяйства и качественное выполнение научных исследований в восьмой пятилетке наш институт был удостоен ордена Трудового Красного Знамени.

По такому случаю, в холл главного корпуса притащили и установили гранитную глыбу, не иначе как с нашего опытного полигона. С этого дня, институт, будет носить гордое звание: "Киевский ордена Трудового Красного Знамени инженерно-строительный институт".

Вручать орденоносное Знамя приехал лично министр, Игнатий Трофимович Новиков – мой знакомый ещё со школьных времен. Прошло пять лет, как он занял должность председателя Госстроя СССР, то есть являлся главным строителем страны.

Хлопая в ладоши вместе со всеми, я и не предполагал, какую подставу он приготовит лично для меня. Произнеся перед нашими замершими шеренгами короткую, но содержательную речь, министр вставил красное знамя в трубу из нержавеющей стали и отбыл в апартаменты ректора. Отправился не один, а в сопровождении секретаря парткома, комсомольского вожака и самого товарища ректора.

Как старые знакомые, Юрий Алексеевич и Игнатий Трофимович непринуждённо расселись рядышком на диване. Двум же представителям общественности, достались менее удобные стулья, на которые они и присели, сохраняя гвардейскую осанку.

- И как тут у вас Юра? - поинтересовался министр. А то нашему комитету ваш неугомонный Кацуба житья не даёт. Представляешь, заставил таки, переделать, уже свёрстанный и утверждённый план научных разработок на следующий год. Ты смотри, больше его к нам в Москву не пускай, у нас же все финансы были расписаны. Но скажу тебе, молодец: сумел таки убедить, всё у него логично выглядело. Особенно, когда принялся размахивать американским журналом со своей статьёй. Ну, а сам то ты что скажешь, там действительно есть за что зацепиться или одни прожекты?

Ректор, не спеша стряхнул пепел с сигареты и ответил:

- Что сказать Игнатий Трофимович, я тоже считаю, что эта тема заслуживает, что бы ее выделили в отдельное направление. И это не просто слова: перед Новым годом они даже натурный эксперимент на полигоне провели. В этом журнале всё правильно изложено, подробно и по существу, да и наш академический вестник позавчера вышел. У них выводы примерно те же. Можете почитать.

Он придвинул к собеседнику "Вестник Академии наук", лежавший перед ним на столике. Министр мельком глянул на заголовок и спросил:

- Слушай, а что это за бакалавр Сиверинский рядышком с твоим Кацубой нарисовался? Он что, не из ваших, или как?

Ректор, довольно рассмеялся:

- Да нет, из самых, что ни на есть наших. Просто, эти американцы как всегда напутали, хорошо хоть, что в академики его не произвели. Впрочем, формально они правы: по их правилам студент четвёртого курса - это уже бакалавр.

- Студент? - удивился министр. А затем, словно что-то вспомнив, добавил: - Постой-ка… эту фамилию я совсем недавно уже слышал.

На минуту задумавшись, улыбнулся:

- Точно. Когда мы с товарищем Павловым пересеклись на совещании в Совмине, он рассказал мне одну занятную историю. Оказывается, мы не только спутники запускать умеем. Сергей Павлович упоминал какой-то новый вид спорта и при этом выглядел очень довольным - говорит, хоть в чём-то этим буржуям нос утёрли. И фамилию назвал именно эту, а затем, напомнил мне о нашем давнем знакомстве.

Министр повернулся к главному комсомольцу, который выглядел, словно статуя с острова Пасхи, и продолжил:

- Лет пять назад это было, Сергей тогда, всем вашим комсомолом рулил. Вот у него в кабинете и случилась наша встреча. Помню, мы еще этому парню рекомендацию в комсомол давали, возраст у него был неподходящий. Павлову даже пришлось устав немного подправить. Бывает. - покачав головой, удивленно сказал он. - Оказывается,