"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Раньше срока идут, — доложил он с почтением к каждому слову. — Дома прошли сверку все как один, день в день. — Он тронул столбец пальцем, бережно. — Порядок.

Столбец, переписанный набело, читался легко — учёная рука постаралась: строки одна к одной, буква к букве, глазу не за что зацепиться. Вычёркивали теперь тоже легко. Строку за строкой, вниз, к пустой графе в самом низу.

И быстрее, чем вчера.

Глава 13. На два голоса

Утро началось с того, что ей сдали пустоту.

Кейра обнаружилась у выхода во двор — в простенке между дверью и водостоком, там, где стоящий без движения человек пропадает из глаз сам собой. Айра её увидела. Ей опять позволили, и к этому предстояло привыкать.

— Сол.

— Кейра.

— Ты велела показывать, кем прикидываюсь. — Паузы Кейра отмеряла скупо, впритык. — Показываю: никем. Со вчерашнего слова — только собой.

Айра посмотрела на неё. Кейра стояла свободно, руки без дела, коса волосок к волоску, и ждала — не ответа даже, а приёмки.

— То есть ты пришла доложить, что докладывать нечего.

— Да.

Отчёт об отсутствии. За три года улицы и год академии Айре сдавали много чего: краденое, найденное, вырванное с боем. Пустоту ей сдавали впервые. И пустота, между прочим, была честная: полновесная, предъявленная по всей форме.

— Принято, — сказала она, потому что принимающему положено что-то говорить.

Кейра наклонила голову и ушла — прямая, лёгкая, ничего лишнего.

Распоряжение смотрительницы исполняется. Смотрительница в восторге. Смотрительница только пока не решила, что ей с этим исполнением делать.

В подвале Тени было как всегда: камень, холодок, мел. Виерна заняла своё место — спина к стене, лицо никакое. Запоминать это лицо Айра давно закаялась: себе дороже.

— Неделю назад я велела проверить, что на вас наросло, — начала Виерна без приветствия. — Показывайте.

Наросло у всех, и у каждого — своё.

Юст встал, одёрнул куртку и признался, как в болезни:

— Обхожу. — И, поскольку класс молчал, пояснил: — Всё. Всегда. Захожу в аудиторию — и сперва по стенке, кругом: двери, окна, кто где сидит. Лекции теперь слушаю стоя. Так... обзор лучше.

— Сколько это длится?

— С той ночи, как я ходил сторожем. — Юст подумал и добавил с честной тревогой: — Сторож во мне отслужил и ушёл. Обход остался.

— Это и есть «наросло». — Виерна не переменила голоса. — Служба снимается труднее лица. Работайте.

Ним не встала — Ним выложила. На лавку лёг свёрток: гребень, платок тёмного ситца, башмаки со стоптанным правым каблуком, вязаный чулок.

— Это что?

— Личина, — объяснила Ним. — Про запас.

— Чья?

— Пока ничья. Которая понадобится.

— Личины впрок не носят, адептка.

— А я не ношу. Я делаю заготовки.

Виерна задержалась взглядом на свёртке — на лишний вдох против обычного — и спорить не стала. Спор с «у меня — есть» тут уже проигрывали при свидетелях. Деканы, как-никак, учатся быстрее адептов.

Тевр отчитался, что на нём ничего не наросло. Чистая правда — и от неё делалось за него тревожно. Кейре Виерна кивнула — и всё: кивок у этих двоих, судя по всему, шёл за полный отчёт.

— Сол. Что наросло на вас?

— Ничего. Хожу собой.

Пауза вышла на полсекунды длиннее обычного. По меркам Виерны — разнос, и обстоятельный.

— Походка, которая не меняется ни от ноши, ни от спешки, — сказала она наконец. — Жест у ворота, двумя пальцами. Тон распоряжения, после которого не переспрашивают. — Она перечисляла без выражения, как читают приметы с розыскного листа. — Смотрительница, Сол. Надета с лета — а вы её уже не снимаете.

Она выдержала ещё одну паузу — короткую, рабочую, как перед второй половиной приговора.

— Потому адептка Ир вас так легко и разобрала. И надела. — Ни поворота головы в сторону Кейры, ни укора в голосе — одна наука. — Наросшее копировать проще всего: оно не меняется. Судомойку приходится сочинять. Вас — достаточно выучить.

По лавкам прошло движение. За один вдох класс узнал больше, чем за всю неделю: лучших, оказывается, тоже разбирают. Кейра выслушала это как приёмку: сделано — принято.

— Должность снимается труднее службы. — Виерна уже отворачивалась. — К сверке проверьте, снимается ли. От вас я ожидала большего.

Хожу собой. Единственный предмет, где надо было всего лишь посмотреть на себя. Провалила.

— И последнее. — Класс подобрался: цену её «последнего» здесь знал каждый. — Поздней осенью ваш курс идёт на выездную работу. За стены, в поле, на несколько дней. Что это такое, вам объяснят ближе к делу. Пока запомните одно: в поле смотрят не так, как в этих стенах, — в поле смотрят все. Готовьтесь. Всё. Ступайте.

Первым, ещё на лестнице, высказался Юст:

— А расписываться там где?

— Там будет видно, адепт.

По голосу Виерны нельзя было понять, шутит она или нет. По голосу Виерны вообще никогда ничего понять было нельзя. Тоже личина, должно быть. И снимать её декан не собиралась.

К обеду лист о выездной работе висел на доске. Рядом стоял Отт и страдал: запретить выезд он не мог, выезд назначили свыше. А не запретить ничего он не умел. Кончилось тем, что под листом выросла приписка: «В поле вести себя как в стенах». Двор её одобрил: стены двор видел, поле видел, а как ведут себя в стенах — не видел никогда.

У колодца парень с конюшен держал девушке из прачечной коромысло, пока та перехватывала вёдра. Держал так, будто легче коромысла в его жизни не бывало. Мойщик у корыт поглядел на них, на серое небо, на облетающий двор — и вынес вердикт со знанием дела:

— Осень такая.

Двор согласился. Осень и правда стояла такая: парами ходили те, кого никто не сватал. Почему — не объяснил бы никто в академии, включая самих ходивших. Айра догадок не строила — у неё и без того хватало необъяснимого ниже третьего яруса. Она пошла собирать своих.

Собрались быстро — наука встала у всех со второго раза. Бечёвка нашлась у Тай, войлок у Серака, Верен принёс дощечку и два грифеля — «один сменный». Связку они связали сами, без неё, пока она запирала верхний ход. Оставалось принять работу.

Узел Верена был