Дмитрий Виконтов - Место боя

— Пусть будет мир меж нами. Мое имя Джеймс.

Вздрогнув, серигуанин пристально посмотрел на юношу. Мгновение он колебался, но затем тонкая и несколько непривычная для землянина улыбка скользнула по его лицу. Протянув в ответном жесте одну из своих четырех рук, он накрыл ею кисть Джеймса, произнося традиционную для Серигуана фразу знакомства:

— Мир и дружба тебе. Мое имя Паладин, — и, не отнимая своей руки, он сжал кисть Джеймса уже в чисто земном жесте. — Как странно — я никогда не думал, что обучение культуре чужих рас входит в программу образования земных солдат.

— По образования я не солдат. Я учился в ВАК, но потом согласно решению Военного Совета меня направили на базу Мотор, где я должен буду пройти адаптационный курс пилота-истребителя, — принимаясь за еду, пояснил Джеймс. — А что касается культуры иных рас, то у нас давались только обзорные сведения о них, в основном о килрачах, но все же о Серигуане нам прочитали достаточно полный материал, в том числе и несколько общеупотребительных и наиболее важных ритуалах, вроде знакомства. Считалось, — тут Джеймс попытался одновременно пожать плечами и не разлить сок из стакана, — что такие знания должны помочь нам на случай непредвиденных ситуаций.

— Ну, вряд ли подобную ситуацию можно назвать непредвиденной, — заметил Паладин, отправляя в рот что-то похожее на разноцветный горох, покрытый прозрачной подливкой. — Однако нельзя отрицать, что мне приятно встретить старые традиции здесь.

— Но и нельзя отрицать, — в тон Паладину ответил Джеймс, — что и чувство юмора не относится к характерным среди Серигуана, а ты сейчас проявляешь именно его.

Обхватив своими гибкими пальцами стакан с мутно-зеленой жидкостью,

Паладин отхлебнул глоток и задумчиво ответил, взбалтывая содержимое стакана, так, что пена едва не перехлестывала через края:

— В Конфедерации о нас знают мало, хоть первый контакт произошел много лет назад. Серигуан довольно консервативен в своих традициях и хоть официально мы часть Конфедерации двадцать пять лет, но очень мало людей побывало на наших планетах — я имею в виду не военных, а ученых или исследователей.

— Минутку, — вскинулся Джеймс. — Что значит «двадцать пять лет»? Разве…

Допив остаток напитка, Паладин поставил опустевший стакан на стол.

— Разве в Конфедерации об этом не знают? Насколько мне известно, мы уже двадцать пять лет, как официально входим в состав Конфедерации на временном лимите. В качестве благодарности за разгром Таргона тридцать пять лет назад мы предложили свою помощь в войне с килрачами, а ГКСК через десять лет предложила нам вступить в Конфедерацию для военного сотрудничества до конца Великой Войны. Мы согласились, и теперь в нашей Ассамблее находится представитель Конфедерации, решая совместно с нами наиболее важные вопросы.

Сказанное серигуанином было для Джеймса подобно грому с ясного неба. Даже слухи о подобном не ходили в Академии, а ведь там появлялись новости практически сразу же, как о них уведомляли ГКСК или Военный Совет. Аппарат слухов работал надежнее всех систем связи, иногда оказываясь даже быстрее их, но на этот раз точная дата входа в Конфедерацию новой расы — именно новой расы, а не новооткрытой планеты или системы — тщательно была скрыта от большей части населения.

— Простите, что я вмешиваюсь, — женщина из-за соседнего столика, ранее разговаривавшая с космонавигатором, обратилась к серигуанину, — но вы говорили довольно громко. Неужели это правда, неужели вы член Конфедерации уже в течение четверти столетия, а не десяти лет?

— Я подчиняюсь основным законам Конфедерации, но кроме этого я еще подчиняюсь и законам Великой Ассамблеи Правителей, — сухо ответил Паладин. — Почему руководители Конфедерации не сочли нужным извещать всех про союз двадцать пять лет назад — это мне неведомо.

— Но ваша форма столь разительно отличается от принятой в Конфедерации, — это уже вмешался космоштурман, разглядывая сложную вязь серигуанских литер, нанесенных на левую часть груди Паладина. В остальном костюм серигуанина был выдержан в ровном темно-красном цвете, напоминающем цвет венозной крови. «Но, — тут же напомнил себе Джеймс, — цвета крови людей — у жителей Серигуана кровь не имеет красящего пигмента.»

— Это традиционная форма пилотов-истребителей Серигуана, — все так же невозмутимо и сухо ответствовал Паладин. — Вы не привычны к такой, но одним из условий нашего вступления в Конфедерацию было сохранение нашей формы, а, кроме того, она не очень знакома килрачам. Мы не так давно сражаемся на вашей стороне, если брать масштабы Великой Войны или Первой Звездной Войны.

— А почему она красного цвета, да еще такого интенсивного и насыщенного? — поинтересовался Джеймс, про себя подумав, что килрачи уже получили достаточно трупов — и живых серигуанинов тоже, — чтобы сделать соответствующие выводы. — Кажется, это каким-то образом связано с особенностями вашего зрения?

— Не нашего, — поправил Джеймса серигуанин. — Так уж исторически сложилось в наших войсках, что пилоты-истребители носят подобную форму на случай попадания на поверхность вражеской планеты. Таргон не в состоянии различать цветов спектра от красного и выше: в результате мутаций они потеряли эту способность. Более того, освещенный ультрафиолетовым излучением ядовито-красный цвет вызывает нарушения в оптической системе таргонцев. Особо от этого они не страдают, но дает нам какое-то время для выстрела или бегства.

— А ты сам принимал участие в боевых действиях с Таргоном?

— Я слишком молод для этого — мне ведь всего тридцать восемь лет. Конец войны я застал, заканчивая стандартное обучение, а затем поступил в военное училище на пилота-истребителя с дополнительной тренировкой в области разведки и диверсионных действий. Нам уже тогда было ясно, что Земля попросит у нас помощи в борьбе с килрачами, да и мы собирались принять в ней участие. Три месяца назад закончилось мое обучение, а неделю назад я получил направление на базу Мотор для переквалификации. Насколько я понимаю, ты летишь туда же? — вопросительно прищурив тонкие безволосые веки, он взглянул на Джеймса.

— Согласно решению Военного Совета, — кивнул Джеймс. — После этого я должен буду отправиться в сектор Дакота для прохождения военной службы.

— На «Гетман Хмельницкий»? — уточнил Паладин, глядя на юношу.

— Да, именно там, — и вновь странная и непривычная улыбка скользнула по лицу серигуанина.

— Забавно.

— Что забавно? — недоуменно посмотрел на Паладина Джеймс, складывая использованную посуду в подъехавшую тележку. Но, прежде чем он смог ответить, громкий голос по внутренней системе вещания сообщил, что пришло время для второй смены, и по залу заскользили на суспензерах миниатюрные роботы-уборщики. Паладин гибким движением поднялся из-за стола и кивнул Джеймсу: