Дмитрий Старицкий - Лишние Земли лишних

— Был не наш, — поддержала Розу литовка Ингеборге, она по-русски говорила с неуловимым, но очень притягательным акцентом, — час назад. А теперь, как видишь, все вокруг кардинально поменялось. И отношения поменялись. Остались только мы и ты, как единственный наш мужчина. Но я думаю, что мы из-за тебя не подеремся. Не тот случай. Правда, девочки?

Девочки промолчали. То ли в знак согласия, то ли в преддверии драки. Не понять. Слишком они напуганы, чтобы читать по лицам другие эмоции.

Однако надо их для начала просто успокоить, а там, как говорят в Одессе, будем посмотреть.

— Девочки, давайте не будем упиваться грядущими бедствиями, — начал я свою речь, перебегая глазами по их лицам, ловя малейшие изменения мимики. — И не надо гнать преждевременно волну. Думаю, что все еще образуется. Наверное, произошла какая-то ошибка с этой их новой охранной системой, — это я уже тут за соломинку хватался и гнал эту парашу, не столько их, сколько самого себя подбадривая. — Мы еще все вернемся домой. И все у нас будет хорошо. Еще пройдете по Москве сексуальным ураганом.

— Такой большой, а все в сказки верит, — с заднего ряда сидений засмеялась молдаванка Катя, невеселым таким смехом, на грани истерики.

— Вот когда вернемся назад, тогда все и обратно перевернем, как было, — захихикала высокая красивая деваха из второго ряда.

Ой, что это я? Они тут все красивые.

— Ты же сам выбрал нас. Причем из многих. Придирчиво, как на невольничьем рынке, — вставила свои «двадцать копеек» черненькая татарочка Буля. — Вот теперь и заботься о нас, мой господин. Мы теперь — твой гарем.

Вот так, заветное слово сказано. Слово, определяющее наши взаимоотношения на ближайший период времени.

— А зачем мне гулящий гарем? — выразил свое удивление, но, наверное, неубедительно.

— А мы тут гулять не будем. Мы только с тобой будем спать. Хочешь — сразу со всеми, хочешь — по очереди, — выдала чернявая хохлушка со смешной фамилией Урыльник, и мерзенько так захихикала.

Пора перехватывать инициативу, а то они меня просто массой сметут.

— Да, озадачили вы меня. Назначили, значит, на должность товарища Сухова,[104] а меня и спросить забыли. Как мне теперь с вами… Это… — секунд тридцать припоминал: — Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай! Так, что ли? А может, мне сразу «талах» произнести?

— Нет!!! — решительно вскрикнула половина девчат, явно знакомых с мусульманской культурой. — Не бросай нас тут одних. Пожалуйста! Нам страшно!

— Кстати, ты нам вовсе не Сухов теперь, — заявила, счастливо улыбаясь, Дюля. — Сухов ты был ТАМ, а ЗДЕСЬ ты нам — как раз Абдулла.[105] Вернее, вместо Абдуллы.

— А может, у меня своя Катерина Матвеевна[106] есть? Вы об этом не подумали? — Это я уже за соломинку хватался.

— Так она там осталась: считай, что умерла; а мы уже здесь, в наличии, — утвердила Ингеборге.

— Мне надо подумать, — попробовал я хоть так отвертеться от этой миссии. Время протянуть.

— И думать тут нечего, — почти хором закричали «пионерки». — Его тут такие красивые бабы уламывают, а этот сучонок еще кобенится!

— Мне нужен перерыв. Хотя бы перекурить. А заодно и решить, кто я теперь для вас: ваш господин или ваш сучонок? — быстро ответил я и поспешно выскочил из охладившегося уже салона на уличную жару. Если честно, то просто сбежал.

Ну и что мне теперь с ними делать?

Бросить их тут уже не получится.

Да и нужны они мне пока. Очень нужны. Для чего, пока не скажу, боюсь сглазить.

Ладно, как говорила Скарлетт О'Хара:[107] «Я об этом подумаю завтра».

Может, и поживу какое-то время султаном. Для разнообразия. Вдруг понравится?

Сунулся в карман за сигаретами, но в руку попался конверт с деньгами от Ругина. Чертыхнувшись, пошарил по всем другим карманам. Нет, черт возьми.

Вот так всегда. Одно за другое…

Теперь табак исчез.

Сигареты нашлись почему-то в переполненной борсетке, куда я их никогда не клал.

Вот тут меня как током и прошибло. Эврика!

В борсетке, в потайном кармашке, давно лежал мой стограммовый инвестиционный слиток золота в банковской упаковке из жесткого пластика. Так, на всякий случай. А шоб було. Чтоб честно отвечать, что имею золотой запас. Ну и разные бывают случаи. Англичане те же — несколько золотых соверенов своим разведчикам в пояс зашивают с той же целью.

Решение сиюминутных наших проблем зазвенело в голове радостными колокольчиками. Текущие вопросы теперь решаемы, а дальше будем посмотреть, как говорят в Одессе.

Снова заскочил в автобус, забыв про курево.

Встал в проходе и заявил:

— Значит так, девчата, — и видя, что не все повернулись ко мне, добавил: — Все внимание сюда!

Убедившись, что все смотрят на меня, заявил:

— Главное для нас сейчас что?

Вопрос был сугубо риторический, поэтому, не дожидаясь ответов, продолжил:

— Информация! А у нас в наличии только недостаток информации. Вернее, все, что мы знаем об этой дыре, в которой оказались, мы слышали только от одной стороны. От служащих этого пресловутого Ордена. Причем только от Иммиграционного отдела. Значит, наши знания об окружающих нас реалиях однобоки, искажены и недостоверны. Но если информации не хватает, то ее надо добывать. И принимать решение только на основе более полного объема сведений. Кто у нас годится в шпионы?

— А я пойду, — сказала Ингеборге. — Мне тот охранник, который нас встречал, глазки усиленно строил. Думаю, я его быстро раскручу на любые сведения. Даже без секса, — довольно усмехнулась.

— А почему без секса? — Что-то я в последнее время начал сильно тупить. Больше чем обычно. Выспаться надо.

— Ну как же иначе, мой господин, — переливчато рассмеялась литовка, — я теперь твоя старшая жена и обязана быть тебе верной. Даже выполняя задание в тылу врага, — и уже откровенно хохочет.

Остальные «пионерки» тоже довольно заржали. Палец им, что ли, показать? Клоуна нашли.

— А вы не боитесь того, что это я вам тут изменять буду?

Ответом мне был совсем не смех, даже не ржание, а какие-то утробные стоны и всхлипы. Как говорит Ругин: «Пацсталом». Наконец-то мне сегодня шутка юмора удалась.

Новая Земля. Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов «Россия и Восточная Европа».

22 год, 22 число 5 месяца, понедельник, 10:55.

В Иммиграционном отделе никого не было. Только Оксана, откровенно скучая на дежурстве, раскладывала на компьютере пасьянс.

Услышав мои шаги, она подняла голову и «на автомате» сказала: