Ли Брэкетт - Звездный прыжок

Она весело сказала:

- О, я и забыла сообщить тебе. Я думала, что могу повеселиться с гостями в этом скучном доме.

Питер продолжал:

- Ты же знаешь, что мы пытаемся здесь сделать! Ты знаешь, сколько людей хотели бы узнать, что мы здесь делаем. И, несмотря на это, ты...

- Не будь дураком, Пит! Среди моих друзей нет шпионов - они не настолько умны. И, кроме тот, их это не волнует.

- Конечно, ты оправдываешься, - сказал он. - Послушай, ты понимаешь, что будет, если выплывет хоть слово, что у нас уже почти готов к полету второй звездный корабль? Через час нам прищемят нос! Нас спасает только одно - что никто и не подозревает, как быстро мы продвигаемся. Черт побери, Сидна...

- Перестань надоедать мне и успокойся. Твоя охрана торчит у шлюза. Но никто туда и не пойдет, пока в доме есть выпивка.

- Вечеринка, это прекрасно, - робко сказала Клавдия, робко взглянула на Стенли и замолчала.

Стенли сказал:

- Прикажите яхте вернуться на Землю. - Он здорово осунулся с тех пор, как Комин узнал его. Потерял здоровый цвет лица, и в нем чувствовалось напряжение, почти такое же, как в Питере. Он тоже собирался участвовать во втором Большом Прыжке. Он настаивал на этом, и Салли Кохран поддерживала его для того, чтобы хоть кто-то поглядел на нее и Клавдию с интересом. Но ему, казалось, не доставляла удовольствия такая перспектива.

- Ее нельзя возвращать, - сказала Сидна. - Люди поймут, что здесь что-то происходит, если вы сейчас отправите их назад.

Они потерпели поражение и поняли это. Питер сказал:

- Ладно, Сидна. Но если хоть что-нибудь будет не так, я сверну тебе шею.

Но все было так, по крайней мере, сначала. Яхта села, и Комин издалека увидел толпу молодых болванов, высыпавших из нее и направившихся к дому, к Сидне и выпивке. И, казалось, почти сразу же залитые светом Земли сады и террасы наполнились смехом, танцевальной музыкой и людьми в белых костюмах, разносящими подносы со спиртным.

Комин сидел на террасе и прислушивался к веселью. У него не было ничего, совсем ничего. Он не был трезв, но и не старался продолжать. И знал, почему. Потому что он больше не относился к нормальному человечеству, потому что на него надвигалась тень Большого Прыжка, потому что скоро он улетит от всего этого, он и еще пятеро, к чему-то, что может лишить даже приличной смерти...

Он в тысячный раз подумал, что имел в виду Баллантайн под трансуранидами. Можно ли угадать, что это такое, когда совершенно неизвестно, что произошло? Они говорили о трансуранидах, но никто не мог сказать ничего путного. Трансураниды - кем бы или чем бы они ни были - были тем, что сделало что-то с Баллантайном?

Комин содрогнулся и налил себе еще отличного виски Кохранов, чтобы прогнать образ Баллантайна, мертвого и все же ворочающегося на кровати с ограждением. Внезапно перед ним появилась хорошенькая девушка с густой копной черных волос и спросила:

- Кто вы?

Она была свежа, как бутон. Рядом с нею Комин почувствовал себя стариком, и между ними была непреодолимая пропасть, потому что он знал, что собирался сделать, а она не знала и даже не подозревала об этом. Но она была мила.

- Не знаю, - ответил он. - Я здесь чужой. А вы?

- Ни за что не угадаете.

- Тогда не буду и пытаться.

- Я - Бриджит, - сказала она и скорчила гримасу. - Ужасное имя, верно? - Она вдруг оживилась, глядя поверх головы Комина. - О, Симон! - позвала она и помахала.

Симон подошел, обнял ее, и она прижалась к нему, улыбаясь, но все еще проявляя интерес к Комину.

- Симон, он не весел. Почему вы грустите?

- Ему кажется, что кто-то пытается убыть его. Были еще попытки, Комин?

- Я ни к кому не поворачивался спиной, - сказал Комин.

- Вы шутите, - проговорила Бриджит. - Его никто не будет убивать, он милый.

- Ну, - сказал Симон, - я не думал, что можно назвать его так, но может, ты и права. Идем, Бриджит. Пока, Комин, и не пейте отравленные напитки.

Комин смотрел, как они уходят. Его отсутствие реакции на Кохранов достигло гигантской величины. Он подумал, как было бы приятно улететь с ними со всеми, собрать их всех на корабль и увезти к звезде Барнарда.

Он увидел, как на террасу вышел Питер Кохран и, нахмурясь, глядел на веселящихся. Он был каменно-холодный, трезвомыслящий. Стенли присоединился к нему. Пару минут они разговаривали, затем Питер спустился в сад и исчез в темноте. Пошел проверить свой кордон, подумал Комин. Сидна должна получить за это хорошую трепку. Но это было точно такой же хитростью Сидны, как и то, что она завлекла его сюда, и он должен быть благодарным... но должен ли?

Где, во всяком случае, Сидна?

Стенли спустился по ступенькам и вошел в сад следом за Питером. Комин поднялся. Ему надоело сидеть и размышлять. Он поискал взглядом белокурую головку Сидны, заметил и направился к ней. Терраса слегка качалась под его ногами, и, казалось, на ней было двести человек вместо двадцати. Сидна была с долговязым молокососом, которого звали Джонни и с которым Комин уже встречался. Вокруг них было еще несколько человек. Кто-то сказал что-то смешное, и все смеялись.

Комин подошел к Сидне и сказал:

- Привет.

Сидна взглянула на него. Глаза ее были очень яркими и очень веселыми.

- Привет, Комин.

По другую ее руку стоял Джонни.

Комин сказал:

- Рассказать, как принимал гостей пожарник?

Она покачала головой.

- Ты выглядишь мрачным. Терпеть не могу мрачных. - Она отвернулась.

Комин положил руку ей на плечо.

- Сидна...

- Уйди, Комин. Я веселюсь. Оставь меня.

Джонни шагнул между ними. Он чувствовал себя превосходно. Он чувствовал себя вдвое сильнее и больше. Он повернулся к Комину и сказал:

- Вы слышали. Уходите.

Настроение Комина, и так не из лучших, испортилось окончательно.

- Послушай, Сидна. Я хочу сказать тебе...

Кулак Джонни врезался ему в скулу достаточно сильно, чтобы в голове загудело.

- Теперь ты уберешься? - спросил Джонни. Дыхание его было тяжелым и прерывистым, он был готов продолжать. Судна вскочила на ноги, сбросив бокал с низкого столика.

- Черт побери вас обоих! - крикнула она и пошла, увлекая за собой остальных. Комин сердито глядел ей вслед, думая, что в один прекрасный день он выбьет из нее высокомерие, если она сохранит свое здоровье.

Джонни сказал:

- Мне кажется, нам лучше пойти в сад.

Комин взглянул на него.

- О, нет!

Джонни побледнел, остались лишь два красных пятна на скулах. Он разъярился до высочайшей степени и не хотел, чтобы ярость ушла.

- Вы хотите отбить у меня Сидну, - сказал он.

Комин расхохотался.