Дмитрий Золотухин - На дальнем рубеже

- Империя Земли, - демократическое государство, - ответила Валерия Шеннон. - Мы сами избираем Сенат, формирующий правительство, сами избираем губернатора. И если кто-то хочет сменить нашу демократию на власть всяких граждан, которые даже свои подлинные имена скрывают, то их надо унять. Мы и унимаем. Кстати, я наверно, исполню свою студенческую мечту - добьюсь ареста миссис 'гламурного профессора'.

- Кто такая, почему не знаю? - вмешался Джон.

- Мария Монтгомери, профессор социологии Новотехасского Университета, - охотно объяснила Валерия. - Вдова мало кем оплакиваемого клон-профессора Монтгомери. Ей пятьдесят пять, но она еще очень красива - благодаря стилистам и косметологам. Из-за этого ее так и прозвали. Кстати, стерва редкая, меня сильно мучила в мои студенческие годы. Но арестовать ее нужно не поэтому, а из-за связей с 'Сынами свободы'. Правда, доказательств против нее пока нет. Только слухи. Но когда доказательства будут....

'Слышал бы мисс Валерию кто-нибудь посторонний, подумал бы, - какие несчастные люди эти революционеры, как их, бедных, преследуют, - подумал Джон, откровенно любуясь Валерией. - Но мы знаем, что 'Сыны свободы' - преступники, и, дай им волю, зальют кровью планету. И не одну'.

- Кстати, анекдот, - вмешался он. - Когда на Санкт-Петербургском саммите шведская делегация узнала, что именно Стокгольм должен стать столицей Империи Земли, и что их королю предстоит исполнить роль 'символа единства человеческой расы', они не были в особом восторге. Боялись, что их удобная 'хата с краю' окажется в центре мировой политики. Пришлось великим державам объяснить скандинавам, что за нейтралитет следует платить.

Разговор постепенно отошел от политики к местным сплетням. И, хотя и еда, и выпивка у Шеннонов были отменные, вечер оставил после себя какое-то неприятное послевкусие.

Когда вечеринка закончилась, и гости стали расходиться, Джон перехватил чету Локвудов у машины.

- Миссис Локвуд, думаю вы правы, - быстро заговорил он. - 'Конкордом' может стать арест кого-либо из лидеров оппозиции. И тогда на Новом Техасе произойдет революция, подавить которую мы не сможем.

- Армия..., - начал было полковник Локвуд.

- Стоящий здесь армейский корпус способен разобраться со всеми верными Империи силами, которых тут ровным счетом - две бригады Звездной пехоты, плюс мелочь вроде планетарной полиции, - резко ответил Риччи, наплевав на субординацию. - У вас есть сомнения, господин генерал, в кого будут стрелять армейцы, случись здесь большое восстанье? У меня - нет.

- И что ты предлагаешь, сынок? - фыркнул генерал Локвуд. - Мы не можем уйти с планеты.

- Мы - нет, наши головы мы давно продали, - вздохнул Джон. - Но семьи офицеров мы вывести можем.

- Пожалуй, я давно собиралась навестить нашу дочь в Америке, - заметила Симона. - Она как раз оканчивает школу и готовится поступать в университет. На июнь я уже могла бы купить билет.

- Хорошо, - генерал Локвуд кивнул. - Я намекну семейным офицерам, что их женам и детям лучше бы съездить на Землю на каникулах. Ты, Джон, тоже поговори с подчиненными. Но шума не поднимай.

- Спасибо, - подполковник Риччи сел в машину, включил автопилот (все же он был нетрезв) и откинулся на сиденье.

'Паршивый выдался вечер, - подумал он. - Надеюсь, что мое предсказание окажется ложным. Все равно я на Кассандру не похож'.

15.

15 мая 2766 г. Планета Дальняя, город Порт-Артур.

- Проходите, гражданка Симонова. У вас 30 минут времени.

Тюремный стражник открыл железную дверь, и впустил Анну Симонову в комнату свиданий. Женщина вошла в комнату свиданий и опустилась на стул около разделявшего помещенье барьера (до пояса - бетонного, выше из высокопрочного стекла). Отверстий в стекле не было: разговаривать можно было только через коммуникаторы, расположенные с обеих сторон стекла.

Сайман Уайт вошел в свою половину комнаты в сопровождении охранника, Одетый в оранжевую робу, он выглядел еще более бледным и изможденным, чем обычно.

Сев на стул 'верхом', Сайман поздоровался с женой.

- Мне нужно, чтобы ты наняла мне нормального адвоката. Петр Козырев из Порт-Артурской коллегии адвокатов. Берет он дорого, так что придется позанимать деньги.

- Значит, ты попользовался мной, теперь хочешь запустить руку в отцовский кошелек? - жестко ответила Анна. - Интересно, что совсем недавно ты хотел меня бросить. А как попал в переплет, тут же я понадобилась.

- Это ложь, - заявил Сайман, глядя жене прямо в глаза. - Вся эта история - провокация Госбезопасности. Воспользовались, что я - ссыльный. И что меня некому защитить. От избытка чувств он даже всхлипнул.

- Ну, конечно. Двести тысяч кредитов и 'чистые' документы, я тебе дать не могу, но могу избавить тебя от моего общества. Ты ведь сам этого хотел. И не ври, это не провокация. Я до сих пор помню, как ты был доволен, когда я купила эту шубу, - тут она повела покрытыми мехом лесного горностая плечами. - Я подаю на развод.

'Сволочь этот Коротков, - подумал Сайман. - Он меня и заложил, больше некому. Он за это заплатит'. Но сказал он иное.

- Ты как была мещанкой, так мещанкой и осталась, - сказала она. - Иди к своему папаше, пусть он тебя утешит. Ты никогда не сможешь понять настоящего революционера.

- Ты прав, - холодно ответила Анна, вставая. - Я тебя и правду не понимаю. По крайней мере, ты так и не сделал мне ребенка. Все, прощай. Охрана!

16.

30 мая 2766 г. Планета Дальняя, город Порт-Артур.

- Мне пора, - сонным голосом пробормотала Марина, лежавшая на скомканных простынях. - Надо идти.

Владимир оглянулся, быстрым движением завязывая узел галстука. При утреннем свете, льющемся на кровать из окна, женщина выглядела великолепно.

- Не торопись, - сказал он, усаживаясь на табуретку рядом с постелью. - Еще рано. Потом мы вчера не договорили.

- Угу, - Марина села в постели, насмешливо глядя на любовника. - Ты вчера больше думал о том, чтобы затащить меня в постель, а не о деле. Это называется злоупотребление служебным положением, господин комиссар!

Комиссар Климов развел руками, мазнув взглядом по ее обнаженной груди.

- А вот то, что гражданин Иванов узнал, что известная запись попала в руки Госбезопасности, - это уже серьезно. Грубо говоря, ты меня подставил. К счастью, подозрение пало не на меня, а на покойного Короткова.

- Я уже знаю, что его самоубийство было инсценировано, - кивнул Владимир. - Но ты зря беспокоилась. Подозрение никак не могло пасть на тебя.

- Но зачем тебе это понадобилось? - спросила Марина. Она уже встала с постели и проворно одевалась.

- Личная услуга губернатору, - ответил Климов. - Я дал послушать запись его дочери - теперь уже бывшей жене Саймана Уайта. Она обещала молчать об этом, и естественно, слова не сдержала. Сайман заподозрил Короткова, отчего последний и помер.