"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Теперь и миска про тебя знает, — отозвалась Айра и вышла.

В комнате уже ждала Тай — стояла посредине, руки в боки, и мерила взглядом стену. Ту самую: от кровати к двери по камню шли веером старые мазки копоти — память той зимней ночи, когда Тай спросонья, не глядя, отмахнулась от беды всем своим жаром. Промахов вышел веер. Попадание вышло одно, и его хватило. Отмывать эту стену Айра отказалась ещё тогда: гарь въелась намертво, а спорить с камнем в этой академии не бралась даже Тай.

— Висит подписанной, — напомнила Тай и протянула ладонь за углём, не оборачиваясь. — Я обещала: придёт весна — распишусь.

— Весна-то уже прошла. Лето на дворе.

— Это была ложная весна, а сейчас — настоящая. — Тай примерилась к стене, как маляр к забору: отступила, прищурилась, зашла слева. — Крупно, я говорила. Чтобы все знали.

Расписывалась она с размахом — во всю ширину веера, буква к букве, каждая с ладонь: уголь скрежетал по камню, крошился, Тай дула на него и вела дальше. Вышло действительно крупно. Вышло, по правде сказать, на полстены.

«ТАЙ».

Точку она поставила отдельно, с размаху — как ставят печать.

— Все — это кто? — спросила Айра, разглядывая стену, у которой теперь было имя. — Сюда, кроме нас, никто не ходит.

— Все, кому надо, здесь бывают, — отрезала Тай, отряхивая ладони, и спорить с этим было так же бесполезно, как с уставом.

Тай оглядела работу ещё раз, осталась довольна — и жар её, довольный вместе с ней, дошёл до самых углов, куда зимой не доставал. Она ушла вниз уже в темноте, унося недоеденный хлеб и запах корицы, и с порога, обернувшись, сообщила:

— Печка теперь у каждой своя. Но моя лучше. Заходи греться.

Оставшись одна, Айра ещё постояла перед стеной — и только тогда заметила: ниже подписи, там, где грамоте полагается печать, темнел отпечаток кошачьей лапы. Угольный, чёткий, размером с блюдце.

Подпись, выходит, заверили.

За Айрой пришли, когда она уже собиралась гасить лампу: дежурный страж, вежливый и сонный.

— К ректору. Сказано: не срочно.

— Это как?

— Это как срочно, — страж зевнул, — только не.

Она пошла сразу.

Академия по ночному времени стояла непривычно гулкая — без гостей, без обозных, без чужих шагов: одни свои стены, и те вполголоса. В приёмной не было никого, даже теней. Дверь кабинета — приоткрыта на ладонь: так оставляют тому, кого ждут.

Лампы в кабинете горели вполсилы — как всю жизнь, как ей нравилось. На столе, выметенном к лету дочиста, лежал один лист.

— Адептка Сол. — Ректор стоял у раскрытого окна, спиной к ночному двору. Он был без мантии, и от этого казённое обращение прозвучало почти по-домашнему. — Подойдите. Это вам.

Лист был плотный, с печатью академии внизу, где положено, и читался коротко: переход утверждён, допуски перечислены, летняя практика — «при академии, по особому списку».

Курс в строке стоял второй.

— Надо же. Догнали.

— Кого?

— Собственную бумагу. У Совета я второй курс с зимы — тамошняя канцелярия ещё тогда не поверила, что первокурсница способна что-то обнаружить. Поправила от себя. — Она сложила лист вдвое, по-хозяйски. — С зимы ходила переведённая. Досдавала, выходит.

— Совет иногда прав, — сказал ректор. Пауза перед «иногда» была ровно той длины, чтобы стало ясно: реплика заготовлена давно и ждала случая. — Дважды в столетие. Один раз он потратил на вас — теперь долго будет не прав, и мы отдохнём.

Он их репетирует. Заготавливает и репетирует. Вот наверняка стоял перед зеркалом и проговаривал. Год смотрю — и год не могу решить, смешно мне или мило.

— «По особому списку» — это что? — спросила она, пряча лист туда же, где у неё жило всё важное: во внутренний карман.

— Это список, которого нет. В нём один человек. Летом академия пуста, работы много, надзора мало. Мне нужен кто-то, кто видит её всю — от подвалов до крыш. Кто привык считать выходы. Жалованье казённое, стол — у Марги.

— А спрашивать с этого человека кто будет?

— Я. — Он отвернулся к окну. — Лично. Раз в неделю. Не срочно.

Двор за стеклом лежал пустой и тёмный, только у ворот горел одинокий фонарь Стихоплёта, и во всей этой темноте не было больше ничего чужого — ни гостей, ни стражи, ни глухоты: сплошь её двор, весь, от стены до стены. Лето вставало над академией длинное, как коридор, и впервые на её памяти в конце такого коридора никто не ждал её с бумагой, ножом или свадьбой.

— Условия будем дописывать? — спросила она. — В лист они не поместились.

— По одному в год. — Он не обернулся, но голосом позволил себе то, что позволял редко. — Мы не спешим. У документа нет срока давности.

Она пошла к двери. У порога — так уж выходило в этом кабинете всякий раз — остановилась.

— Спокойной ночи, Айра, — сказал он тихо. Имя легло, как ключ, выточенный по замку.

Айра взялась за ручку. Постояла.

— Спокойной ночи, Ивар.

Полезные ссылочки

Следующая книга цикла - Парный знак https://author.today/work/637026

Сайт автора - https://pavlenko-books.ru/

ТГ канал автора - https://t.me/amalash_forge (подписывайтесь, там все новости и анонсы книжек будут)

Если книга вам понравилась поставьте лайк пжлст :) Вам не сложно, а книжке продвижение))

За всё лето в академии не украли ничего.

Айра прожила бок о бок с этим фактом — сперва ждала подвоха, потом привыкла, а под конец, если честно, начала обижаться. Город, в котором не крадут, — это город, где кончились либо воры, либо вещи. С вещами в академии было хорошо. С ворами, если считать по совести, тоже. Выходило, что дело в уважении. От этого уважения к концу лета сводило скулы: она обходила свои крыши и подвалы, как сторож — склад, на который никто не покушается. Исправно и без огонька.

Поэтому утро, в которое наконец украли, началось почти празднично.

Марга встретила её у печи с кочергой, но без миски, и уже по этому нарушению порядка вещей