Николай Шмелёв - Кронос. Дилогия (СИ)

— Угу, — согласился Почтальон. — Потом и сам его не догонишь…

— Кадры нужно грамотно подбирать, — вяло зевая парировал Пифагор, готовый отойти ко сну.

Пока остальные занимались бессмысленным трёпом, Комбат наклонился к уху Крона и шёпотом поведал ход своей беседы с Гришей, чтобы не услышали аборигены селения:

— Где Недоделанный потрошил армейский склад, он так и не сказал — молчит, как партизан!

— Естественно, — хмыкнул Крон. — Зачем ему конкуренцию плодить, да ещё — добровольно…

Оторвавшись от подпольного разговора, он поднял, перед сном, последний тост, пожелав хозяину дома удачи, да и другим селянам не отставать в приобретениях. Барыга, воодушевлённый прочувственной речью, окончательно окосел и гордо спросил полусонного Крона:

— Видел у меня под окном чёрный «БМВ МЗ»? В трансмутационную аномалию попал белым запорожцем. Там и мутировал…

— Да — да, а я помню его ещё железной рудой, — прошептал Крон, окончательно засыпая.

Снился ему бесконечный бой, прокручиваемый сознанием по нескончаемому кругу, заставляя вновь и вновь переживать повторяющиеся события. Напоследок, две каменные гостьи: то ли доярки, то ли искомые девицы — появились в дверях Мастодонта. Несдобровать бы Сутулому, но каменный бидон наглухо застрял в дверях, не давая гостям развернуться, чтобы начать наводить порядок… Как вскрикивал во сне Сутулый, он уже не слышал…

Утром, Крон с Комбатом рассматривали картографический шедевр кустарного производства, способный сбить с толку кого угодно. Профессиональное издание данной местности лежало рядом и также, не вносило ясности. Вероятно, над зоной отчуждения орбита спутников проваливалась не на сотни метров, а на десятки километров, потому что искажения на карте носили катастрофический характер, впрочем, как и сама местность. Доходило до того, что зарисовки ручной работы оказывались точнее, нежели аэрофотосъёмка. Покумекав над бумагой ещё некоторое время, приятели отложили её в сторону и разогнали дым над головами.

— Крон, перестань дымить трубкой, как паровоз, — сделал замечание Комбат.

— Ты предпочитаешь решать проблемы с помощью радикальных средств? — огрызнулся тот и они пошли будить остальных, чтобы пораньше тронуться в путь.

Впереди лежал «Предбанник опасных территорий», согласно каракулям неизвестного картографа. Эта локация имела немного ключевых точек, достойных посещения, но одну главную, не смог бы пропустить ни один здравомыслящий сталкер — бар «Ваше Сиятельство». Затарившись напоследок всем, что имело смысл приобрести у местных торговцев, группа покинула гостеприимную деревню, входя в новую полосу приключений. Как сказал Мастодонт, в прощальной напутственной речи, за пограничной речкой предбанника начинаются, по-настоящему, опасные места, требующие повышенного внимания. Не один беспечный сталкер сложил голову в тех краях, только лишь потому, что не имел соответствующих запасов. Ещё больше приключенцев сгинуло из-за отсутствия надлежащей экипировки, но больше всего пропащих пострадало из-за собственной глупости и безрассудства. Мастодонту быстренько налили, чтобы он наконец-то заткнулся и тронулись в путь, дружно покряхтывая под тяжестью рюкзаков.

Дорога постоянно петляла и иногда казалось, что она имеет странную направленность. Несколько раз Крону померещилось, что они уже проходили здесь, но никаких пересечений дорог сталкеры не встречали и просто невозможно было свернуть не в ту сторону, но эффект «дежавю» преследовал неотступно. Так же, не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает, но отнюдь — не человек. Списав свои сомнения на счёт влияния чудес зоны, он не стал делиться своими подозрениями с остальными, а просто продолжал идти, куда тропа ведёт.

Миновав пару полуразвалившихся заброшенных домов, группа оставила на траверзе старую голую ветлу, спугнув с неё жирного аиста, который много лет подряд квартировался в гнезде, свитым на макушке дерева. По какой-то неведомой причине, он не собирался улетать на зимовку, а обгадив с перепугу Кащея, вернулся в гнездо, предварительно сделав круг почёта над гиблым хутором. Сталкеры были уже далеко, а он всё подозрительно смотрел им вслед, как будто каждый, кто проходил по этому тракту, считал своим долгом всадить порцию свинца в его пернатую задницу. Кащей плюясь, матерясь и нервно отряхивая помёт с видавшего виды плаща, постоянно оглядывался назад, гневно сверкая глазами. Комбат, оценив обстановку, предупредил следующие домыслы:

— Стул! Только не говори, что это одна из искомых.

Сутулый наморщил лоб и в его взгляде промелькнула тень сомнения, разбавленная долей непонимания:

— Почему?

— Потому что аист был один! — не выдержал Дед.

— А это разве не цапля? — усомнился Кащей, внимательно рассматривая на плаще след от птичьей диверсии, как-будто, ему стало бы легче, от этой замены.

— Всех цапель на дальних болотах гигантские лягушки пожрали, — сплюнул Крон. — Только по одной ноге осталось стоять, которые в иле завязли.

— Почему по одной? — не понял Кащей, начиная развлекать остальных попутчиков, которых хлебом не корми — дай поглумиться над товарищем.

— Цапли в болоте, по странной причуде, на одной ноге стоят, — нервно пояснил Доцент. — Ты что — мультиков никогда не смотрел.

— Он был занят борьбой с «зелёным змием», — заступился за друга Сутулый.

— А на его подругу, очковую кобру — сил не хватило? — засмеялся Бульдозер, тучно отдуваясь.

— Он их принципиально не замечает, — пояснил Бармалей.

Подтрунивание над товарищем могло длиться ещё долго, но шедшие впереди, Пифагор с Почтальоном, подали остальным знак руками — остановиться или, хотя бы замолчать. Сталкеры осторожно подошли к авангарду и посмотрели в сторону, указанную обоими. Арьергард, в лице Кащея и Сутулого, даже без сорокалитровой фляги еле тащился, но всё же нашёл в себе силы присоединиться к товарищам, пусть и с некоторым опозданием. Обоз раскрыл рты, разглядывая, вместе с остальными невероятное зрелище, открывшееся на краю небольшого озерка: на берегу стоял какой-то оборванец, целясь в сторону камыша, росшего на противоположном берегу, из такой берданки, что даже у видавшего вида Комбата — дух захватило. Ствол охотничьего ружья, по первоначальному впечатлению наблюдателей, был изготовлен из водопроводной трубы угрожающих размеров.

— Браконьер, даже по зоновским меркам, — уважительно промычал Дед, почёсывая бороду, пытающуюся встать дыбом.

— У него ствол разорвёт, после первого же выстрела! — авторитетно заявил Доцент. — А, Бармалей? Как считаешь?