Сергей Палий - Санкция на жизнь

Не слишком ли много странных совпадений?

Нитка, на которой висели бисерины всех этих фактов, оставалась для Стаса неуловима и отчасти эфемерна. Зато приказ выпустить из корабля воздух для изменения курса был очень даже реален и обсуждению явно не подлежал.

Опасность остаться без кислорода Нужному не грозила: резервный реактор уже вырабатывал четверть от базовой мощности – этой энергии хватит, чтобы восстановить нормальную атмосферу и температуру на борту в течение получаса. Спустя самое большее сутки к «Ренегату» пристыкуются спасательные корабли и оттранспортируют его в ремонтные доки. А там уже – люди. Там – относительно безопасно.

По-настоящему пугало другое. То, что притаилось впереди по курсу.

Умом Нужный понимал, что скорее всего там расположен какой-то хорошо замаскированный военный или правительственный объект, столкновение с которым было бы крайне нежелательным, а возможно, и губительным для кого-то. Поэтому его среднетоннажник, так внезапно сменивший вектор хода и несущийся неуправляемым болидом аккурат на этот объект, и предписывалось отвести в сторону.

А сердце тем временем кричало совсем о другом. Какое-то даже не шестое, а двадцать шестое чувство заставляло его обливаться кровью и колотиться в бешеном ритме. Когда автономная телеметрическая система скафандра сняла биометрику с организма Стаса, он обнаружил, что температура тела подскочила на градус с лишним, пульс участился почти вдвое, а давление трепыхается, как былинка на ветру.

В бедро незамедлительно куснул инъектор, впрыскивая в мышечную ткань стабилизирующий раствор напополам с химкомпонентом, контролирующим уровень выброса надпочечниками адреналина в кровь.

— Это командир боевой эскадрильи «Солар-4». Мы ведем вас, борт «Ренегат», — услышал Стас спокойный голос в наушниках, как только захлопнул стекло на шлеме. — У нас есть приказ «Эфы», подтвержденный санкционерами из Главного военного комплекса России, уничтожить шаттл, если вам не удастся в течение трех минут изменить курс. Конец связи.

— Твою мать, — не сдержался Нужный, со всей дури отталкиваясь громоздкими ботинками от ребра двери и винтом вкручиваясь в невесомость изогнутого коридора. — Да у них просто мощности лазеров не хватало на «Багрянце», чтобы сразу в лапшу меня порубать! А вот у этих пташек хватит… Я-то, идиот, себе гуманистических теорий понастроил…

Через полминуты Стас был возле шлюза и яростно давил на рукоятку переключения переходно-стыковочной системы в ручной режим: в автоматическом ее невозможно было запустить без контрольного пакета оператора-санкционера, переданного непосредственно на центральный компьютер. Надрывно щелкали клапаны, откуда-то из-под кожуха генератора автономного питания валила струя морозного воздуха, оставляя на ребристой пластиковой панели изящный лепесток инея, отчаянно мигал аварийный проблесковый маячок на стене.

«Ренегат» сопротивлялся, как мог. Он не хотел ни с того ни с сего выдыхать живительный воздух…

— Две минуты, — пронеслось в наушниках. — Ведомым – приготовится к атаке цели.

— Пошел ты со своим вдумчиво-философским тоном, — злобно рыкнул Нужный, открывая внутреннюю переборку кессона. В бедро снова кольнуло жало инъектора. — Нашелся тут… санкционер по судьбам…

Если командир звена истребителей объявил двухминутную готовность – значит, у Нужного, с учетом разделяющего их расстояния, осталась ровно минута. И плюс еще 56 фатальных секунд, пока лазерные лучи будут нагонять его корабль.

Тяжелая дверь с шипением отошла в сторону. Стас быстро влетел в шлюз и принялся срывать предохранители на отпорном механизме внешней переборки. Сначала компьютер воспротивился действиям пилота, пожелавшего вдруг открыть сразу обе перегородки шлюза, но Нужный ввел программу экстренного продува бортовых помещений.

Где-то на пределе слышимости завыли сервомоторы, открывающие все перегородки между отсеками. Теперь «Ренегат» представлял собой один большой резервуар, наполненный воздухом.

— Полторы минуты, — глухо отдалось в ушах. — Цель захвачена. Упреждение ноль пять сотых. Ведомым – принять коррекцию.

Стас пристегнул себя тонким стальным тросом к прочному лееру и, упершись спиной в стену, начал выворачивать красный рычаг разгерметизирующего механизма.

Толчок.

Еще один. И еще…

Рукоятка неохотно заняла крайнее левое положение.

Момент истины!

Переборка не шевельнулась. По-прежнему Стаса отделяло от космического вакуума полметра стали и кремнийпластика.

Сердце несколькими ударами вогнало в аорту тройную порцию крови, а затем судорожно трепыхнулось в груди, оставив пронзительных холодок. Нужный с тупым осознанием проигрыша смотрел на скрепленные внахлест панели внешнего люка кессона, которые оставались неподвижными. Никогда он так страстно не желал увидеть глубокую пропасть тьмы за бортом…

— Минута десять…

Осталось всего ничего! И добро пожаловать в тихую гавань, пилот.

Стас отчаянно замолотил тяжелыми перчатками скафандра по рычагу, словно хотел вбить его дальше положенного уровня.

— Открывайся же, зараза! Ну же!

— Минута…

Громыхнуло. Во внутренностях сервомеханизмов шлюзового отсека что-то заскрежетало и лопнуло. Весь корпус корабля содрогнулся, и Стаса отшвырнуло от стены, словно щелчком. Трос натянулся, резко рванув Нужного за крепление и завертев волчком.

Переборка начала отходить в сторону.

Воздух рванулся в расширяющуюся щель с остервенением голодного хищника. Вокруг закружилась вьюга из мельчайших кристалликов льда. Мимо стремительно пролетели несколько незакрепленных инструментов, россыпь гаек, какие-то тряпки, диски, мгновенно заиндевевший и треснувший пластиковый баллон с машинным маслом.

Пространство махом проглотило все это раззявленной черной пастью.

Стаса выбило из челнока – словно пробку из бутылки шампанского. Перед глазами поплыла красная муть, сквозь которую он разглядел мечущийся из стороны в сторону фонтан застывающего воздуха, объемистым веером бьющий из кессона. Казалось, что все звезды сошли с ума и решили размолоть тушу «Ренегата» в пыльцу…

И тут материя сомкнулась вокруг корабля высокоэнергетическим коконом, выкручивая привычную визуальную метрику наизнанку.

«Ренегат» вздрогнул, и габаритно-сигнальные маячки на его корме погасли. Грузовое «пузо» завибрировало на высокой частоте и словно бы покрылось мелкой рябью.

Стас подумал, что так, наверное, со стороны выглядит шаттл, по которому отработали мощнейшие лазерные орудия боевых истребителей с мизерного, по астрономическим меркам, расстояния. Ему стало больно за исказившийся вмиг корпус, расплавленные каюты, взорвавшиеся резервуары с кислородом… «Ренегат» выгнулся в последней агонии, продолжая извергать из вскрытого шлюза последние ледяные вздохи.