Мария Симонова - Привычка умирать
— Любаша, детка. Опять я. Отмени, пожалуйста, все мои встречи… — Коминс показывал без двух одиннадцать, Курбанова уже не поймать, зря только прождет в “Аннушке”, время потеряет. — И позвони Сергачеву, я тут арестован. Пусть подъедет в… Куда вы меня везете? — обратился он к старшему группы.
— В “Аннушку”, господин Малышев. В “Аннушку”. У нас еще ордер на арест господина Курбанова.
“Так. И это знают. Курбанов тоже публиковался по бессмертию. Очень похоже на завинчивание гаек. Тогда изолируют всех и будут трясти насчет источников информации. Но ничего, наша братия найдет, чем ответить. Ох и шуму же будет!”
— В какой райотдел?! — уже чуть повышая тон, проронил Саня.
— Центральный, Москва-В7. Вряд ли у вашего адвоката есть туда допуск. Пусть обращается с ходатайством.
— Слышала, Любаша? Меня нагло похищают, препятствуя реализации права на адвоката. Скажи старику, пусть это пойдет в дневных новостях. Курбанова тоже. Целую в пупочек…
Старший крепко сжал Санино запястье, нажав сразу на все кнопки коминса, и оборвал связь. Саня попытался вырвать руку, вскинулся, как Конек-Горбунок из сказки, но сказать что-либо не смог — горло перехватил спазм, на глазах от боли навернулись слезы. Драбанты смотрели на него безучастно, как на пустое место, и Сане стало немного жутко. Он почувствовал себя совершенно беспомощным. Впервые в жизни.
Рука наймита разжалась, он стал вызывать кого-то по связи.
Тихонько пискнул коминс, Саня машинально дернул пальцем, чтобы ответить. Синеглазый драбант — именно теперь Саня стал вдруг как-то пронзительно четко распознавать своих конвоиров — хотел было воспрепятствовать, но экранчик не высветил ни абонента, ни адреса. Лишь пульсация оттенков серого, которая, как показалось Малышеву, ввинчивается сквозь глазные яблоки в самую сердцевину его естества. От коминса вверх по запястью потекла вереница мурашек, рябь, волна вибрации. Быстро поднялась к левому плечу, замерла и неожиданно атаковала сердце. Саня вздрогнул от пронзительной и мгновенной боли, чуть вскрикнул и обмяк.
— …Твою мать! — заорал старший, видя, как оседает не только Саня, но и державший его драбант. Ринулся вперед, к журналисту, ляпнул на шею аптечку, но было уже поздно — огонек мигнул на мгновение оранжевым и издал придушенный писк. Иглы одна за другой входили в шею журналиста, словно это была не аптечка, а машинка для татуировок. Цвет индикатора сменился на безнадежно красный.
Другой драбант пытался оказать помощь своему товарищу.
— Этот важнее! — ткнул пальцем в тело Малышева старший, одновременно пытаясь подключиться к коминсу журналиста. Но прибор прямо на глазах рассыпался прахом. — Скренер! Быстрее.
* * *Над аналитикой вполне можно поработать и дома, решил Гор и отбыл на Питер-А4, где проживали рядовые-сотрудники Администрации господина Вечного Президента. Не самое фешенебельное место — например, в экваториальной зоне планеты, Сочи-А4, где располагались виллы руководителей Администрации в ранге не ниже действительного советника, каждый дом был снабжен личным погодным куполом, водоемом или частью побережья и несколькими гектарами леса — в общем, любыми природными уголками по выбору обитателей. А Питер-А4 походил на этакий гигантский восьмидесятиэтажный муравейник, снабженный всевозможными удобствами личного и общественного пользования. Что до Гора, то его это интересовало очень мало: квартиру, соответствующую его нынешнему статусу, он даже не озаботился получить.
Портал Литейного выплюнул его в безлюдный транспортный зал торгового уровня. Гор вышел на крытую галерею, бросил взгляд вниз, в тридцатиэтажную пропасть, где сновали маршрутные флай-кары. Потом неспешно пошел по тротуару, размышляя — зайти ли в магазин купить что-нибудь съестное или просто завернуть в закусочную возле своего жилого блока.
Он собрался войти в магазинчик с вывеской “Всегда свежее мясо. Товар не модифицирован!”, когда деликатно пискнул наручный “Ориент”. Экранчик был безмятежно пуст и светел, номер абонента не идентифицировался, что настораживало: личная жизнь оперов приравнивалась к гостайне А3. Тем не менее он ответил на вызов:
— Советник Гор. Слушаю.
— Вот и слушай, пес. — Голос не имел выраженных модуляций. — Проголодался? Купи косточку, сахарную. И не пытайся вычислять, кто мы, все равно не получится. Слушай внимательно: забудь про прибор. Журналюг мы тебе сами сдадим, мертвеньких, хе-хе… Глубже не копай, а то плохо будет. Даже бессмертие тебя не спасет.
— Кто это говорит? — спросил Гор, машинально включив запись и незаметно оглядывая галерею. Ничего подозрительного в поле зрения не попало. Оборачиваться не стоит. — Объявись, если смелый, — сказал Гор.
— Заткнись, псина. Купи косточку и марш в будку. И подумай как следует. А чтоб лучше думалось, получишь приветик через двадцать секунд.
— Плевал я на твои приветики. Когда я копну глубже, а я копну, будь уверен, тебе конец придет. Пшел вон.
— Ну-ну. Мы тебя предупредили, советник…
Экран погас. Координаты абонента коминс проследить не смог.
Из отведенных секунд Гор потратил восемнадцать на сканирование окрестностей, но анонимный гад обманул: не добрав двух секунд, опять пискнул коминс, и словно высоковольтный разряд проскочил вверх по руке. Левую лопатку пронзила нестерпимая боль.
Гор рухнул на тротуар…
“Что это было? Лучевик?” — мысль опередила даже зрительные рецепторы, пока Гор обретал способность видеть и слышать. Над ним склонились мужчина и женщина:
— Что с вами?
Кряхтя, словно глубокий старик, советник с их помощью поднялся, ощущая онемение всей левой стороны тела. Мужчина твердо поддерживал его под руку.
— О боже! Да в вас стреляли, что ли? Вот же дырочка! — воскликнула женщина, всплескивая руками, и отпрянула, словно бы следующий заряд вот-вот прошьет ее насквозь. Мужчина нервно вертел головой.
— Это ерунда, — сказал Гор, стягивая пиджак и осматривая его в районе лопатки, где еще тлело краями отверстие размером с ноготь мизинца. — Просто мне стало нехорошо. Видимо, я упал на окурок.
В подтверждение своих слов он пнул действительно валявшийся под ногами окурок, к которому тут же метнулся миниатюрный автомат-уборщик. Аргумент подействовал, а может быть, они просто увидели кобуру с мощным “магнумом” 435 мегаватт и тут же разошлись в разные стороны.
Мужчина, оглянувшись, спросил с надеждой:
— Вы дойдете сами или вызвать помощь? — В голосе его явно слышалось: “Скорее бы и подальше отсюда, только не проси меня ни о чем…”
Гор и не собирался этого делать — он молча кивнул и начал натягивать пиджак. Только что заработавшее сердце яростными волнами толк; кровь. Так нагло и открыто на него не нападал, уже очень давно. Чтобы выстрелить в советника Администрации, средь бела дня на госпланете! Но глыбой льда, омываемой шумными потоками горячей крови, оставался аналитический, не знающий эмоций рассудок опера. “Враг зарывается, — раздался внутри его холодный голос, — а это не так уж плохо”.