Вадим Громов - Искалеченный мир

Лихо сменила опустевший магазин, с тревожной радостью слушая всё ещё раздающиеся посреди и с окраин Суровцев очереди и одиночные выстрелы. Андреич не собирался спускать штаны и становиться в позу «Добыча кровохлёба» только потому, что этих пернатых упырей вдруг оказалось в несколько раз больше, чем обычно. И их ставшая почти легендарной трусость испарилась под воздействием неизвестных факторов. Глыба был способен на такое только в одном-единственном случае. Если твёрдо знал, что в заднице у него находится хотя бы подобие заряда, способного нанести вред противнику.

Две несколько более крупные, чем обычно, твари прилунились метрах в двадцати от Лихо. И с вызывающей дерзостью, почти вальяжно принялись сокращать разделяющее их расстояние. Лихо поставила режим огня на одиночные и незамедлительно огрызнулась в сторону оборзевших сородичей семейства комариных.

Раз! — один из кровохлёбов вдруг ушёл в сторону с небывалым проворством, пуля вжикнула мимо, впервые за этот вечер пропав впустую. Лихо, с некоторым усилием прищёлкнув на место пытающуюся упасть в уровень земли челюсть, рассталась ещё с парой патронов. Первый тоже свистнул «в молоко», зато второй угадал точняком туда, где почти отсутствующая шея соединялась с туловищем. И насколько помнила Лихо, там находился какой-то жизненно важный узел, повреждение которого причиняло невыносимую боль. Это ей поведал Книжник, нахватавшийся подобных знаний у Германа-Знатока.

Кровохлёб зашёлся в невыносимо кошмарном, прерывистом визге, осатанело маша крыльями, не то делая попытку взлёта, не то — крайне беспокойно подыхая. Верным оказалось второе.

Через пяток секунд он завалился на бок, мелко подёргивая конечностями, визг глох, делаясь почти неслышным. Лихо уже переключилась на следующего, сократившего расстояние раза в два и определённо примеривающегося углублённо полюбопытствовать о состоянии её внутренних органов.

«Хрен тебе вместо клюва… Чтобы постоянно болтался и в глотку норовил заскочить». Блондинка шмальнула от бедра, но обнаглевшая тварюга ушла вбок с какой-то дьявольской грацией, сократив разделяющее их пространство ещё на пару шагов. Лихо уменьшила боезапас ещё на три патрона, но долбаный кровохлёб, по всей видимости, успел пройти в какой-то кровохлёбьей шарашке ускоренные курсы неуязвимости и сейчас блистательно демонстрировал результаты Лихо, быстро сатанеющей от повторяющихся неудач.

Нет, конечно, Лихо чётко знала, откуда растут корявые копыта всей этой катавасии, способной мимолётно и не оглядываясь вогнать в жуткий депресняк любого закоренелого оптимиста. Оттуда же, откуда взялись нападающие стаей шипачи и не способные угомониться с одного выстрела «стиляги». «Кляксе» понятно — жизнерадостности это не прибавляло ни на ломаный грош, причём в хлам проржавевший и где-то безвозвратно затерявшийся.

«Маслята» кончились в тот самый момент, когда Лихо, несмотря на все отточенные пируэты и увёртки перепончатокрылого, достала его, прострелив левое крыло. Выстрела, способного поставить жирную и выпуклую точку в этом противостоянии, не прозвучало.

«В старых индийских фильмах, без сомнения, есть вкрапления позитива…» — Лихо швырнула «калаш» прямо в замершего метрах в шести от неё кровохлёба. И потянула из набедренных ножен триста с лишним миллиметров закалённой стали с обоюдоострой заточкой, формой напоминающие славное семейство «Магнум Танто», с небольшими дополнениями суровцевских мастеров приличного «холодняка». Которые она ласково называла «Потрошителем».

«В обойму входит сразу два ведра патрон…» — строчка из почти забытой песни, посвящённой фильмоделам из бывшей Южной Азии, однажды озвученной Книжником, свихнувшимся на той, прежней реальности, возникла в голове Лихо, приготовившейся кромсать и резать. Ударно, до победного конца.

«Бах!» — головёнка кровохлёба разлетелась на труднособираемые пазлы в виде неаппетитных ошмёток и брызг. Лихо обернулась. Хорошо знакомая троица только что вынырнула из-за угла, и Алмаз, в очередной раз подтвердивший свою репутацию непревзойдённого стрелка (давешний «пешеход» — не в счёт!), презрительно дёрнул уголком рта, отчего у Лихо мигом полегчало на душе.

— Куда путь держим? — Шатун с габаритной, длинноствольной «дурой», в его здоровенных ручищах всё равно выглядевшей сущим недоразумением, вроде пулемёта «Максим», установленного на корме авианосца, опекал Книжника.

Очкарик выглядел недоспавшим, несколько потрясённым, но нисколько не паникующим. Двести граммов первача не окончательно выветрились у него из головы, и он озирался вокруг с видимым желанием приголубить кого-нибудь из куцей малокалиберки, наверняка выданной ему Алмазом скорее для самоутверждения, чем для самозащиты. Лихо вообще была не уверена, заряжена эта игрушка или Алмаз остался последователен в своих поступках. Увидев Лихо живой и невредимой, Книжник расцвёл, но тут же придал себе вид крайне озабоченного обороной Суровцев человека.

«Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы ума набиралось…» Лихо спрятала так и не окроплённый посторонними лейкоцитами монстрорез обратно в ножны и приняла от Алмаза старенький, но содержащийся в должной кондиции «Глок». Уверенности в будущем прибавилось ровно на вес австрийской машинки для делания дырок в агрессивно настроенных организмах летучей и донельзя вёрткой фауны.

— Двигай к конторе! — «Конторой» Лихо называла штаб-квартиру Андреича. — Гурьбой кровохлёбов шинковать как-то сподручнее. А если что — опять же помирать веселее…

— Тьфу на тебя, — меланхолично отозвался Алмаз, дав короткую очередь в высоту, откуда через очень непродолжительный промежуток времени шмякнулся очередной щупальцеклювый. — Так наговоришь под руку — в натуре, промахнуться недолго…

Четвёрка рысцой двинулась к ДК, ощетинившись стволами во все стороны, работая всеми имеющимися в наличии чувствами. Вверх, вниз, влево и вправо, на все триста шестьдесят градусов. В момент, когда появилась осязаемая, реальная возможность задвинуть Сдвиг до состояния его полной неработоспособности, совсем нежелательно отдать концы от какого-нибудь чересчур резвого антидонора. Побрыкаемся!

За углом, чуть в вышине, раздался звон бьющегося стекла, треск выламываемого дерева, судя по всему — оконной рамы.

— Помогите! — Из окна второго этажа ближайшей к «конторе» трёхэтажки выплеснулся женский крик, полный непередаваемого ужаса. — Витенька! Помогите!

Лихо с Алмазом, не раздумывая, ломанулись в подъезд, привычно страхуя друг друга. Шатун с Книжником остались на улице, прижавшись к стене, контролируя подходы к дому.