Война песка - Дмитрий Львович Казаков

— Значит так, — начал седой. — О твоем визите сюда мы доложить никому не можем. Даже командиру части. Ты здесь не был. Тебя не обследовали. Помощи ты не получал. Понял?

— Нет, — сказал я.

— И хорошо, — неожиданно буркнул он. — Незачем тебе. Тобой займутся другие. Скоро. Мы тебе помочь не в силах. Они смогут. Наверное.

Голова моя вскипела, как забытая на огне кастрюля, десятки вопросов-пузырьков метнулись к поверхности: кто эти «другие», что со мной творится, почему эскулапы решили умыть руки?

Такого развития событий я никак не предвидел!

— Потерпи немного, — добавил лысый, в чьем голосе звучало нечто похожее на жалость. — Мы тебя не можем трогать вообще… согласно метке в личном деле, но мы все же облегчим симптомы, мы попытаемся.

И он продемонстрировал мне пистолет-инъектор с единственной ампулой.

— Никому ни слова! — заявил седой.

— Так точно, — сказал я, ощущая себя жертвой телевизионного розыгрыша.

Укола я не ощутил, зато эффект от вколотой мне отравы проявился практически сразу — голова прояснилась, кости черепа будто потеряли часть веса, и притихли все до единой мысли, и свои, и чужие.

— А теперь иди, — лысый похлопал меня по плечу. — Терпи и жди. Все будет хорошо.

* * *

В патрулирование нас погнали, едва вернулся застрявший на полигоне во время бури третий взвод.

— Ни сна, ни отдыха, — пробурчал Эрик, усаживаясь за руль.

Вдоль периметра кипела жизнь, там и сям торопливо заливали бетоном опоры, натягивали между ними сетку. Рычание движков, стук, лязг и разноголосая матершина эхом отдавались между стенками хранилищ. Вверху сновали дроны, иногда проходил вертолет, ну а два солнца палили так, будто собрались поджарить людишек, неведомо зачем влезших на исполинскую сковородку пустыни.

После укола башка у меня не болела, она ощущалась гулкой и пустой, точно посудина с толстыми стенками типа казана. Соображал я с большим трудом, но к счастью, от меня сейчас особо много и не требовалось — сиди в машине, пялься по сторонам и будь готов.

Через полтора часа остановились на территории части — перекурить и попить водички. Ричардсон ухитрился сбегать до штабного корпуса и вернулся с новостями о попытке отбить пленников.

— Ничего не вышло, — сообщил он мрачно. — Как только наши подлетели, эти страусы железные их просто раздавили, и тела бросили. Один из бойцов и один из научников. Мартинес, кажется.

Опа, погиб тот самый «док», что снабдил нас экранами и консультировал насчет инопланетной техники.

— Ничего себе, — Вася с хрустом почесал заросший щетиной подбородок. — Отомстили? Превратили в лужицы расплавленного металла?

— Как бы не так, — комотделения сплюнул. — Там засада оказалась на вертолеты. Повыскакивали дрищи из-под песка, и давай лупить вверх, по машинам, так что те еле ушли. Ладно, поехали.

Сзади накатывало первое отделение, рвалось занять место в курилке рядом с гаражом, и значит нам было пора в путь.

— И это интересно, зачем им пленники? — спросил Ингвар, но наткнулся на мой взгляд и тут же замолчал.

Позади осталась ровно половина трассы, мы проехали острый угол на северо-западе, когда рация машины ожила.

— Добавить ходу! Боевая тревога! — сообщила она голосом Цзяня.

Пикапы второго отделения, с которым сегодня двигался комвзвода, мы увидели уже минут через пять — они стояли, приткнувшись к боку куба под номером два, того самого, внутри которого мы некогда побывали. Бойцы Джи залегли вдоль периметра, который в этом месте щеголял только что законченной оградой.

— Что такое? Вроде все тихо? — вопросил Эрик, выкручивая руль.

— В мире мертвых и тишина может быть убийственной, — сообщил Пестрый Сыч, последние два часа глухо молчавший.

Если индеец не изрек мудрость, то день для него прожит зря.

— Машины расположить так, чтобы можно было шустро отступить! — зашипел подскочивший к нам Цзянь. — Оружие к бою! Танки уже подходят! Ваши позиции левее…

Да что происходит? С кем мы собираемся сражаться? Опять дрищи? Безголовцы? Всадники на жуках-переростках?

Информировать нас никто не собирался, и поэтому мы попадали на песок там, где нам велели. Я проверил, все ли в порядке с оружием, запасные магазины на бронике, готовые к броску гранаты, аптечку — хорошо, что эти действия я могу выполнять автоматически, совершенно не задумываясь.

Не знаю, что за дрянь вкололи мне наши Айболиты, но мозг она отшибла намертво.

— Командир, так кого ждем-то? — не утерпел Эрик.

— Военная тайна, — хмуро отозвался Ричардсон.

Вскоре подкатило первое отделение, которое Цзянь оставил в резерве, за первой линией. Потом с востока донесся тяжелый гул — оттуда к нам спешили танки, все три Т-72, которых нам отвалили от щедрот командования.

Шлем мой, хоть и вматерчатом чехле, к этому времени нагрелся так, что на нем можно было жарить яичницу.

— Слушай, а ради кого ты сюда завербовался? — неожиданно спросил Вася.

Я напрягся — простой вроде бы вопрос, но он вызвал необходимость шевелить извилинами, пусть минимальную.

— Бабушка. Лежачая, — удалось наконец выдавить. — А ты?

— Там у нас… — он подумал, выбирая слово, — неспокойно, а чтобы в безопасное место уехать, жену с ребенком увезти, много денег нужно. Вот я и решил, что пока не старый еще… Работа есть работа.

— А у нас в Бэд-Ривер работы как раз и нет, — неожиданно влез в разговор Сыч. — Вернуться в армию? Там гендерное разнообразие и прочий трэш, — он метнул совсем не толерантный взор в ту сторону, где лежал, раскинув ноги, Фернандо. — И что мне делать? Бухать на военную пенсию?

Вася сочувственно поцокал языком.

— Второе отделение — в тень! Первое — на смену! — велел Цзянь.

Бойцы забегали туда-сюда, показался первый танк, кативший по патрульной трассе.

— Вот! Вижу! — неожиданно закричал Питер, таращившийся в прицел СВД. — Очешуеть! Что это⁈

Над пустыней дрожал воздух, над песком катились волны жары, горизонт блестел, как лакированный. И в этом блеске что-то двигалось рывками, большое, раскоряченное, вроде бы состоящее из многих частей.

— О нет, — прошептал Сыч, самый зоркий среди нас. — Опять этот демон?

Движение на миг прекратилось, а затем вершина одного из барханов словно взорвалась. Из нее, точно дельфин из воды, практически выскочило боевое дерево, убийственный механизм, некогда выбравшийся из взломанного куба, заблестели