Сергей Дмитрюк - Чаша огня

— А стоило бы поверить, Антон! — Я хлопнул его по плечу. — Глаза тебя не обманывают!

Это был мой друг детства Антон Куртис, с которым мы не виделись несколько лет, со дня выпуска из воспитательной школы. Он почти не изменился, только чуточку посерьезнел и повзрослел.

— Узнал-таки, паршивец! — Антон жадно схватил мою руку и тут же заключил меня в свои крепкие объятия. Затем он подскочил к своим друзьям и взволнованно стал объяснять им кто я такой. В ответ они рассеянно кивали головами, переглядываясь между собой. Махнув на них рукой, Антон снова вернулся ко мне: раскрасневшийся и еще более взволнованный от неожиданно нахлынувших на него чувств.

— Ну, рассказывай! Где ты? Как ты? — сбивчиво заговорил он, лихорадочно блестя глазами. — Страшно подумать, сколько мы с тобой не виделись! Просто страшно подумать! — повторил он, сильнее сжимая мою руку.

— Еще бы! — в тон ему, ответил я. — Шесть лет это тебе не шутка!

— Да, да, ты прав! — согласился он. — Время летит ужасно быстро. Не успеваешь опомниться, как ты уже давно оставил за плечами пору юности…

Он вздохнул и вдруг оживился.

— А помнишь выпускной бал в воспитательной школе? Алину Бредли?.. О! Это была изумительная девушка! Вся наша группа была от нее без ума.

— Ну, положим, не вся, — поправил я старого друга. — Кое-кто в тайне вздыхал по Найе Мадху. А? Помнишь?

Я слегка ткнул Куртиса в бок, и мы весело рассмеялись, отлично поняв друг друга.

— Да, — согласился он, — что было, то было. Найя стоила того, чтобы не спать из-за нее по ночам! Ты до сих пор встречаешься с ней?

— Нет, — вздохнув, ответил я. — Мы не виделись с ней с того самого дня, когда судьба развела нас по разным уголкам планеты. Все как-то не выходило, и потом…

Я замолчал, отводя в сторону взгляд.

— Ты как будто оправдываешься передо мной? — Куртис по обыкновению прищурился. — Думаешь, я ничего не понимаю? Ее место в твоем сердце заняла другая нимфа? Так? Я прав?

Он испытующе смотрел на меня. Я кивнул в ответ, чувствуя, что начинаю краснеть от смущения. Такого со мной раньше никогда не было.

— Ладно, не тушуйся! — Антон добродушно хлопнул меня по плечу. — Любовь странная штука. То она обрушивается на тебя как ураган, то отступает, словно морской прибой, оставляя за собой пустые раковины воспоминаний и высохшие водоросли былых чувств. Тогда в сердце нет ничего, кроме томящей горечи. Мне такое тоже знакомо…

Он немного помолчал, затем продолжал:

— И все же одно я могу сказать совершенно точно — уж я то, верно, был без ума от Алины Бредли! Прямо голову от нее потерял! Ты знаешь, — он склонился к самому моему уху, переходя на доверительный шепот, — на выпускном вечере, она сама подошла ко мне, и пригласила меня на танец. А потом мы целовались.

— Да, ну! — радостно удивился я, нисколько не думая о том, как это выглядит со стороны. А между тем около нас уже начали собираться люди, привлеченные нашими громкими возгласами.

— Точно тебе говорю! — заверил меня Антон, выпрямляясь и победно блестя глазами. — Ты представляешь себе, как я тогда волновался?

— Еще бы! — подхватил я. — Обнимать и целовать такую девушку! Тебе просто повезло дружище! Многие из нас тогда позавидовали бы тебе.

— Вот-вот! — согласился Куртис. — Правда, говорили мы тогда о каких-то странных вещах. Она все пыталась меня убедить в том, что в предстоящей взрослой жизни очень важен выбор правильного пути для себя. Говорила о том, как трудно найти свою истинную дорогу, и как будет счастлив тот, кто сумеет это сделать… Совершеннейшая ерунда! — воскликнул Антон, и на его лице появилось недоуменное выражение. Наверное, такое же было у него в тот вечер, когда ему довелось выслушивать все эти нравоучения от юной красавицы.

— Разумеется, тебе бы хотелось услышать от нее тогда слова о любви, о сердечных муках? — усмехнулся я. — А она, глупенькая, взялась читать тебе нравоучения?

— Вот именно! — воскликнул Антон. — Конечно, все ее слова казались мне тогда полнейшей бессмыслицей и совершенно не к месту. А ты помнишь, какой тогда был вечер? Это была сказка, просто чудо!

Он мечтательно закрыл глаза и стал слегка раскачиваться из стороны в сторону, словно действительно двигался в танце под неслышную музыку, и, конечно же, его партнершей в этом танце была Алина Бредли. Это вызвало бурную реакцию у собравшихся вокруг нас зрителей. Кто-то даже воскликнул одобрительно и весело: «Вот ребята дают!». Только теперь мы с Антоном опомнились, и Куртис, смущенно оглядываясь по сторонам, потащил меня куда-то по боковому коридору. Когда мы отошли шагов на двадцать, он остановился и, все еще возбужденно блестя глазами, спросил:

— Кстати, Максим! А как ты-то оказался в нашем институте? Я боюсь делать поспешные выводы, но неужели?..

— И правильно, не делай никаких выводов! — предупредил я его. — Потому что я здесь совсем по другому поводу. У вас совсем недавно пропала одна из студенток? Ты в курсе? По-моему, она из твоего потока?

— Так значит ты «лиловый»? — воскликнул Антон и хлопнул ладонью себя по лбу. — Как же я сразу не догадался? Ну, старина, ты, как в сказке, растешь не по дням, а по часам!

— Скорее по годам, — поправил его я, скромно улыбаясь.

— Это совершенно не важно! — оборвал меня Куртис. — Главное ты добился своего! Помнится, ты еще в детстве мечтал пойти по стопам отца, и примерить на себя лиловый мундир?

— А у тебя неплохая память! — снова улыбнулся я. — Если посчитать, сколько с тех пор прошло лет…

— Забудем про ушедшие года, дружище! — воскликнул Антон. — Главное это то, что мы снова вместе, а все остальное не зависело от нашего желания.

Он по-дружески хлопнул меня по плечу.

— Так, значит, ты теперь работаешь в ОСО, и тебе поручили разобраться в этом деле?

— Ну, можно и так сказать, — кивнул я. — И мне необходима твоя помощь.

— Тогда пойдем ко мне? — предложил Антон. — В коридоре как-то неудобно беседовать о таких вещах.

Я не стал с ним спорить. Мы обнялись, как старые друзья, и бодро зашагали по коридору. Напоследок я оглянулся. Там, где совсем недавно толпились студенты, привлеченные нашей встречей, уже почти никого не было. Только несколько человек еще стояли под сенью мраморной колонны и о чем-то негромко беседовали. Один из них посмотрел в нашу сторону, и я невольно остановился, увидев его лицо. Было в нем что-то необычное, что-то отталкивающее и не похожее на лица окружавших нас людей. Глубоко запавшие глаза этого человека смотрели на меня настороженно и недобро.

— Ты что? — удивился Антон, привыкший шагать широко и порывисто, и сейчас едва удержавшийся на ногах от неожиданной остановки.