James Swallow - Немезида

– Мы проводим расследование всех представляющих интерес направлений, – сказал Лэймнер.

Главный префект побарабанила пальцем по губам.

– Я хочу, чтобы вы уделили особое внимание любым связям с теми религиозными фанатиками, что шныряют в Водопадах и за городом, в Брегхуте.

– Теог, – услужливо подсказал Лэймнер и фыркнул. – Компания чудил.

– Не сочтите за неуважение, – произнёс Дэйг, – но их едва ли можно назвать фанатиками. Они просто...

Телемах не дала ему закончить:

– Грязь распространяется везде, префект, где может укорениться. Император не просто так привёл к нам Великий Крестовый Поход. Пока я на посту, я не позволю суевериям найти, чем поживиться – ни в этом городе, ни где-нибудь ещё, это вам ясно? – она посмотрела на Йозефа. – Теог – подпольный культ, запрещённый законами Империума. Найдите связь между ним и этим преступлением, джентльмены.

"Неважно, существует она, или нет", – добавил Йозеф про себя.

– Итак, вы уяснили мои интересы? – завершилась она.

Он ещё раз кивнул:

– Конечно же, мэм. Сделаем всё, что только сможем.

Телемах фыркнула:

– Сделайте больше, чем это, Сабрат.

Она проследовала дальше, и Лэймнер пристроился рядом с ней,  перед уходом выдав Сабрату слабую ухмылку.

– Это всего лишь трупы, – глядя им вслед, передразнил Йозеф, приглушённо имитируя голос надзирателя. – Он имеет ввиду, что пока умерли только простые люди. Ни одного из тех, в ком он хоть как-то заинтересован. Он с силой выдохнул.

Выражение Дэйга было ещё более пессимистичным, чем обычно.

– Откуда текут эти помои о Теоге? – пробормотал он. – Как его члены вообще могут быть связаны с серийными убийствами? Всё, что Телемах знает об этих людях, подчёрпнуто из слухов; это вздор, не основанный ни на чём, кроме толков и нетерпимости.

Йозеф приподнял бровь:

– А ты знаешь лучше, не так ли?

Дэйг пожал плечами.

– Очевидно, что нет, – сказал второй мужчина после короткой паузы.

Уложив Ивака в кровать, Йозеф вернулся в гостиную и уселся у радиатора отопления. Он улыбнулся, увидев, что жена налила ему бокал хороших "мутных слёзок", и он прихлёбывал из него, пока она запускала стиральную машину в задней комнате.

Йозеф загипнотизировано уставился в сладкий водоворот напитка и позволил уму блуждать. Глядя на жидкость, он видел странные океаны, огромные и непознанные. Их вид каким-то образом его успокаивал; их волнение умиротворяло его мысли.

Когда Рения кашлянула, он вздрогнул и посмотрел вверх, пролив каплю вниз по стенке бокала. Его жена вошла в комнату, а он был настолько охвачен задумчивостью, что даже её не  заметил.

Она встревоженно посмотрела на него:

– Ты в порядке?

– Да.

Рению это не убедило. Когда любишь кого-то пятнадцать лет, начинаешь так понимать человека, как будто видишь его насквозь. И по этой причине она не стала на него давить. Его жена знала, кем он работает, и она понимала, что каждый раз, когда он приходит домой, то делает всё, что в его силах, чтобы не выносить ничего профессионального за пределы участка. Вместо этого она спросила его, всего один раз:

– Ты хочешь выговориться?

Он сделал глоток алкоголя, избегая смотреть на неё:

– Пока нет.

Она сменила тему, но Йозефу не стало от этого легче.

– В схоле Ивака сегодня произошло ЧП. Мальчика забрали с уроков.

– Почему?

– Ивак сказал, что из-за игры, которой забавлялись старшие ребята. "Воитель и Император", так они её назвали, – пока она говорила, Йозеф допил бокал. Каким-то образом он уже понял, что Рения собирается сказать. – Этот мальчик, он болтал о Воителе. Преподаватели Ивака услышали и доложили об этом.

– Арбитрам?

Она кивнула:

– Теперь люди судачат. Или наоборот – вообще ничего не обсуждают.

Йозеф сжал губы.

– Никто ничего не знает наверняка, – сказал он в конце-концов. – Все боятся того, что за горизонтом... Но подобные вещи... Это глупость.

– До меня доходили слухи, – начала она. – Рассказы людей, которые знают кого-то с других миров, не из нашей системы.

Он слышал аналогичные вещи – внезапно обрывающееся шушуканье в углах участка, когда люди были не в состоянии приглушить звук своего голоса. Слухи и противоречащие им толки. Описания ужасных вещей, чёрных дел – иногда тех же самых дел – которые приписывали тем, кто служил Воителю и Императору Человечества.

– Люди, которые всегда говорили откровенно, теперь играют со мной в молчанку, – добавила она.

– Потому что я твой муж? – после её кивка он помрачнел. – Я не арбитр!

– Я думаю, что люди лорда-маршала только ухудшают ситуацию, – сказала она. – Раньше не было запретных тем, можно было открыто обсуждать всё, не боясь предвзятых мнений. Но сейчас... После мятежа... – её слова потеряли запал и она затихла.

Рения нуждалась в его отклике, в каких-нибудь заверениях, которые облегчили бы её беспокойство. Но когда Йозеф поискал внутри себя, он не нашёл ничего, что мог бы ей дать. Он открыл рот, ещё не зная, что он ей скажет, и тут где-то снаружи под ударами кирпичей  разлетелось оконное стекло.

Он мгновенно вскочил на ноги и очутился у окна, всматриваясь через жалюзи. Его встретили голоса на повышенных тонах. Внизу, там где мимо крыльца перед парадным входом его дома вилась дорога, он увидел группу из четырёх парней, которые окружили пятого. Они размахивали бутылками как дубинками. На его глазах пятый отшатнулся назад и, споткнувшись на битом стекле, уселся на землю.

Рения уже открывала деревянный шкафчик на стене, в котором располагался терминал информационной сети. Она вопросительно посмотрела на него, и он кивнул:

– Вызывай.

Он схватил с крючка в прихожей свою шинель, и она крикнула ему вслед:

– Будь осторожнее!

Йозеф уже держал руку на засове, когда услышал шлёпанье ног по лестнице за своей спиной и обернулся. В полутьме он увидел силуэт Ивака.

– Папа?

– Иди в кровать, – сказал он мальчику. – Я на одну минуту.

Он повесил символ полномочий на шею и вышел наружу.

К тому времени, как он добрался до дороги, они уже начали отвешивать парню на земле удары. Он услышал выкрик, а потом ещё один, до него донеслось имя, выкрикиваемое, как проклятье. Хорус.

У пятого парня текла кровь, и он пытался защитить себя, обхватив руками голову. Йозеф увидел особенно жестокий и стремительный боковой удар справа, от которого юноша опрокинулся на землю.