Яна Завацкая - Крест Империи
Я пересекла широкий двор, нырнула в заборную дыру, счастливо миновав обширные заросли тлёна. Одна колючка все же царапнула мне по ноге ниже коленки. Люблю стройки - нагромождения балок, груды кирпичей, ямы, наполовину залитые водой, торчащие из земли прутья… Я пробиралась среди этих преград, словно в детстве, играя с ребятами в войнушку, легко прыгая через "линии заграждения", машинально оценивая встречные кучи, ямы и бетонные конструкции на предмет устроения там укрытий и огневых точек. Как-то, классе в шестом, мы открыли на такой вот стройке целое огромное озеро - незакрытый котлован, и плавали в нем на плотах, устраивая морские сражения… Н-да, правда, последствия вспоминать не очень-то хочется, мы здорово промокли, учителя все это дело раскрыли, и влетело нам всем тогда очень классно.
Лазать по стройкам нам запрещали.
И все же лазали - почти все мальчишки и девчонки многие.
Я миновала наконец свою детскую землю обетованную и оказалась перед вагончиком начальника, где на крылечке сидел плешивый Бен, попыхивая папиросой и пристально глядя в небо, а у ног его свернулась рыжая дворняга. Псина подняла голову и лениво гавкнула, заметив меня.
— Тебе чего? - спросил Бен равнодушно.
— Отрабатывать надо, - сказала я, - еще три трислава.
— Сегодня как раз закончишь, - сказал он, - а было-то сколько?
— Было двенадцать, - вздохнула я. Бен выбросил бычок и присвистнул.
— Однако! За что это так?
— За прогулы, - ответила я, - где начальник-то?
— Уехал он, в диаконию, - буркнул Бен, - да я тебе отмечу, давай карту. Ты иди к малярам, там вроде плитку надо класть.
— Из меня плиточник, - порывшись в карманах, я протянула Бену карту. Он ушел в домик, погремел чем-то там и вышел слегка повеселевший. На карте красовалась его подпись - неразборчивая, синими чернилами, и жирное пятно посередине.
— Да они тебе скажут, что делать, не переживай.
Я вздохнула и пошла переодеваться.
Маляры - три веселые тетки - быстро нашли занятие для меня. Надо было смешивать клей и таскать его в больших ведрах наверх, на шестой этаж - ни о каких подъемниках, разумеется, и речи не было. Ладно, хоть клей смешивался автоматически в миксере. С другой стороны, размышляла я, поднимаясь по лестнице на цыпочках - так тренируют икроножные мышцы - раз уж я пропустила сегодня тренировку, тяжелая физическая работа - это как раз то, что нужно. Я сразу разливала клей в два ведра - чтобы нести с противовесом, и поднималась как можно быстрее.
Правда, этаже на четвертом я выдохлась и поставила ведра, тяжело дыша и пытаясь вытереть пот - глаза же заливает! - невозможно грязным рукавом спецовки. Живот подводило. Сверху доносилась бодрая песня, исполняемая малярами на три голоса.
Крики чаек над морем седым,
Я прощаюсь с любимым моим,
Он уходит в моря,
За кормой корабля
Волны бьются в серебряный дым.
Я сипловато подпела, хватаясь за ведра.
Мой любимый, прощай,
Только ты обещай,
Что вернешься назад невредим!
Нет, работать можно. Не так уж тяжело - нормально. Единственное плохо, что живот подводит. Ведь я и не завтракала сегодня. Кроме наказания от декана, у меня еще и церковное. Отец Тимо тоже не спустил мне эти безобразия, навесил три дня поста - а перенести нельзя, потому что сегодня пятница, а в воскресенье я все-таки хочу причаститься. В понедельник же мы праздновали именины Агнес. Вечером пожрешь, сказала я себе строго. Главное- не свалиться в обморок. А то перед глазами уже мелькают какие-то подозрительные радужки. Конечно - я поставила ведра и побежала вниз - было бы неплохо свалиться… Девушки бы всполошились, засуетились бы, помогли сойти вниз, дали бы горячего чаю… И пожрать! Но ведь это значит, я так и не закончу отработку.
Господи. Иисусе. Сыне.Божий.
С каждой ступенькой - выдох.
Помилуй. Меня. Грешную.
Так десять раз. Потом я прислоняюсь к стене.
Господи, говорю я мысленно и очень чистосердечно. Ты бы помог мне закончить все это и не свалиться - ко мне же сегодня Йэн придет! И вообще. Уже закончить - и все. И больше не ходить на эту стройку, чтобы она провалилась… извини, Господи. Ну в общем, конечно, на все воля Твоя, и если Твоя воля (я опять хватаюсь за дужки ведер) заключается в том, чтобы я все-таки свалилась, то ладно, пусть так и будет. Но вообще-то хотелось бы сегодня уж как-нибудь закончить…
— Эй… как тебя, я забыла - Крис?
— Да, - выдохнула я, ставя ведра.
— Слушай, нам пока клея хватит - ты бы сбегала в магазин, а то мы после закрытия не успеваем, принеси молока пачек пять и… что еще, девочки?
Дрожащей рукой я заталкиваю карты в грязный карман и радостно сбегаю вниз.
Так, глядишь, три Больших Круга и продержимся…
К девятым колоколам, как обычно, пришел Йэн. Девчонки все были на тренировке, хорошо хоть, ее не надо будет отрабатывать - это дело полудобровольное. Я кое-как ополоснулась в душе - вода шла холодная, но это все равно уже. Тут на меня напало искушение завалиться на койку и больше не двигаться. Но я преодолела себя, потому что завтра снова будет фармакология, и с утра тест, а циллосу не объяснишь, как зверски у меня все болело. Собственно, и преподавателю не объяснишь.
Что поделаешь, я напилась воды из-под крана, села за стол. Проделала вступительную серию меморики и принялась зубрить уроки на завтра.
К девятым колоколам все было практически готово. Пришли Агнес с Тавитой. Посочувствовали мне и сказали, что завтрашнее мое дежурство по комнате берут на себя. Я возразила, что поблажки совершенно не обязательны (этакая праведность одолела), девочки сказали, что любят меня и сочувствуют, и мне на этой неделе и так досталось. Мы немного попрепирались, но тут снизу позвонила вахтерша и сообщила, что ко мне пришли.
Я критически взглянула на себя в зеркало. Кожа у меня, конечно, и так светлая, бледная, глаза большие. Но сейчас под глазами залегли синяки, радужки были уже не светло-зеленые, а очень темные, а само лицо - как свежевыпавший снег. Волосы свисают сосульками. Я поспешно причесалась, пощипала себя за щеки и покусала губы по дороге, надеясь, что не появлюсь перед Йэном как привидение.
Он стоял за перегородкой, блеск и шуршание серебристой обертки, алые мелкие розочки - капли венозной крови на густо-зеленом. И там, за этим букетом - весь он, мой Йэн, моя радость, мой единственный, самый лучший человек в Анграде, а может быть, и во всей Эдоли.
Он очень высокий и сильный, и от Бога такой, и занимался силовой ветвью кьянга. Плечи раза в два шире моих, а макушкой я достаю ему до подбородка. А я притом ведь вовсе не маленькая.
У Йэна прекрасные серые глаза, блестящие энергией, пронизывающий внимательный взгляд. У него правильные, крупно вырезанные черты лица и коротко стриженные желтоватые волосы. У него очень красивые большие руки, длинные пальцы.