Роберт Сальваторе - Вектор-прим

В этом-то все и дело, подумал Джесин, но решил оставить эту мысль при себе. Ему казалось, что любые формальности, связанные с деятельностью-джедаев, начиная академией и кончая любыми новыми советами, — это не более чем бюрократические препоны на пути духовного развития личности, а в эту сферу нельзя вторгаться с правилами. По представлениям этого шестнадцатилетнего идеалиста, рыцарям-джедаям достаточно было изучить философию, необходимую для управления Силой, чтобы стать полностью независимыми. Правильно обученный джедаи, который избегает соблазна перехода на темную сторону Силы, какими бы привлекательными не казались преимущества такого шага, не нуждался в бюрократах, которые направляли бы каждый его шаг. Бюрократия способна убить любую романтику.

— Мы знаем, что Фйор Родан и Нйюк Нйюв ополчились против нас, — продолжал тем временем Люк. — Боюсь, что Пвоу будет чутко следить за любыми шагами, которые могут пошатнуть его положение — куаррены долго ждали своего часа, чтобы делегировать сенатора в Совет. Трибакк в любом случае будет на моей стороне, как и Кэл Омас, который привык всецело доверять джедаям. Такой расклад делает голос Челча Дравада ключевым, и я думаю, он будет наш, если мы решим кое-какие проблемы, в которые постоянно тычут нас носом Родан с Нйюком Нйювом.

— А как же сенатор Борск Фей'лиа? — поинтересовался Джесин.

Люк отмахнулся, как будто ботана можно было в расчет не принимать.

— Борск всегда за то, что лучше всего для Борска — объяснил он. — Если Челч примет точку зрения Родана и его группы, то Борск будет на их стороне. Но если голоса разделятся поровну, три на три, то Борск либо назначит новое слушание, не желая ссориться со мной и Лейей, либо поддержит нас, надеясь, что мы когда-нибудь ответим взаимной услугой.

— Мама никогда не станет оказывать услугу Борску, — сухо сказал Джесин, и Люк не стал с ним спорить. — Борск Фей'лиа был бы круглым дураком, если поверил в это.

— Он живет в мире, где союзники часто меняются, — заметил Люк. — Борек делает то, что выгодно Борску в данный момент, и только на благо Борска. И он настолько уверовал в правильность такой позиции, что вообразил, будто и все остальные играют по таким же правилам.

Джесин резко остановился.

— И этим людям ты хочешь угодить? — спросил он скептическим тоном. — С них ты берешь пример для создания Совета Ордена?

— Конечно же, нет, — ответил захваченный врасплох Люк.

— Но именно так все и получится, — настаивал Джесин.

Люк долго и пристально смотрел ему в глаза, а Джесин вызывающе долго не отводил их в сторону. За последнее время они так часто доходили до этой точки в споре, но решения так и не находили. Внутренние противоречия, делали Джесина бессильным перед дядей. Джесин учился быть джедаем в академии, хотя позже нашел ее бесполезной, слишком формализованной и структурированной, полагая, что гармония с Силой — вещь сугубо индивидуальная и зависит только от личного опыта. Но, по мнению Люка, академия необходима, и ей суждено стать переходной стадией на пути к возвращению старых традиций, когда обучение каждого джедая велось индивидуальным мастером. Как это было у Джайны с Марой, а у Джесина и Анакина с ним. Эти планы стали реальными только сейчас, так как долгое время Скайуокер был единственным джедаем, близким к получению звания магистра. Сейчас появились другие, и традиции можно возродить, хотя на это, как казалось Люку, могло потребоваться значительное время.

Но Джесин постоянно просил своего дядю не останавливаться на этом, а вернуть старые добрые времена, когда у одного рыцаря был только один падаван, затем пойти еще дальше. Вместо того чтобы находить молодых людей, одаренных Силой, и воспитывать из них джедаев, Джесин предлагал дать возможность перспективным ученикам самостоятельно приходить к идеям Ордена джедаев. Люк считал, что это лишь игра слов, а разницы принципиальной нет, но для Джесина такие изменения казались куда более глубокими — они затрагивали основы понятия «джедай».

— Я еще не подвел под мои мысли серьезного обоснования, — ответил Люк, и Джесин расценил это как вежливый ответ и самую большую уступку, на которую только был способен его дядя. Джесин догадывался о его опасениях по поводу того, что молодые падаваны поддадутся соблазну и перейдут на темную сторону Силы, прежде чем найдут свой путь к мастерам. Но для Джесина этот выбор казался сугубо индивидуальным, как и степень одаренности падавана.

Они не проронили ни слова, пока выходили из здания сената и шли в порт, где Хэн, Анакин и Чубакка продолжали чинить «Тысячелетний сокол».

— Корабль вышел на орбиту планеты, — доложил Шок Тиноктин Ном Анору в тот вечер. — На борту Лейя Органа Соло с дочерью и Мара Джейд Скайуокер.

— И ногри, — добавил Ном Анор. — Рядом с Лейей всегда находится, по крайней мере, один ногри.

— Ногри — достойные противники, — согласился Тиноктин. — Но остальных я боюсь намного сильнее. И вы, наверное, тоже.

Ном Анор посмотрел на него гневным взглядом, напоминая, кто здесь босс, а кто жалкий приспешник. Шок Тиноктин отпрянул назад, смертельно побледнев. Он достаточно хорошо знал Ном Анора, чтобы бояться такого взгляда, наверное, сильнее самой смерти.

— Они ведь джедаи, — пролепетал он, пытаясь объяснить, что имел в виду. Шок Тиноктин искренне надеялся, что Ном Анор не подумал, будто он поддался панике. Хозяин не терпел сомнений, и для нескольких предыдущих его советников подобная ошибка стала роковой.

— Лейя — не настоящий джедай. По крайней мере, она не обучена, насколько я знаю, — ответил Ном Анор с хитрой улыбкой, и Шок немного расслабился. — И дочь ее не прошла, испытания на звание истинного джедая.

— Но Мара Джейд входит в число сильнейших рыцарей-джедаев, — напомнил Шок Тиноктин.

— У Мары сейчас большие проблемы, — возразил Ном Анор.

Шоку Тиноктину от этого легче не стало. Более того, напоминание о болезни Мары еще больше усилили его страхи по поводу ее встречи с Ном Анором.

— Она должна была давным-давно умереть, — осмелился сказать он вслух.

Ном Анор снова улыбнулся и почесал лоб. Он носил, не снимая, своего углитха-маскуна уже так долго, что буквально умирал от зуда и горел желанием поскорее раздеться. Но на это не было времени, а кроме того, ему не хотелось шокировать этого преданного идиота Тиноктина, раскрывая перед ним свой истинный облик: преднамеренно изуродованное лицо со странным глазом — показателем настоящей приближенности к богу. Это произошло в тот день, когда он занял пост исполнителя и стал главой передовой группы разведчиков Армии Вторжения — Праэторит-вонга…