Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

спинку кресла, стараясь не смотреть на его руки, не думать о том, что он делает, но взгляд все равно опускается вниз. Я слежу, как он вытаскивает иглу, быстро затягивает узел. Молча проверяет, не появилась ли новая кровь, потом берет длинный узкий лоскут ткани, и проводит один конец за моей спиной. Наблюдаю, как он осторожно затягивает повязку вокруг моего живота, укладывает каждый виток ровно, без складок.

Принц наклоняется так близко, что я могу разглядеть след усталости под его глазами, легкую щетину, морщину между бровей. От него пахнет чистой кожей, и металлом, а на пальцах ощущается терпкий запах крови.

— Не пытайся выбраться и сопротивляться, — предупреждает он, затягивая повязку туже. — Ты привыкла питаться страхом людей, но в этом доме никто не станет тебя бояться. Если ты ищешь, на что опереться — напрасно. Здесь, для тебя нет ничего, кроме моей воли и моего порядка. И тебе придется жить по этим правилам, хочешь ты этого или нет.

Он затягивает последний виток, аккуратно прячет концы под слоем ткани и не сразу отходит, задерживает взгляд, словно ждет, поняла ли я, или ему придется повторить.

— Можешь хоть каждый день напоминать мне о своей власти, но если думаешь, что я приму твои правила, ты ошибаешься.

— Осмотрись, эрида, — бросает он резко. — Посмотри, где ты находишься. Это не твой лес, не твои скалы, не твоя охота.

Я поднимаю голову, заставляю себя разглядеть обстановку. Деревянные стены увешаны шкурами, черепа и головы зверей смотрят пустыми глазницами. На полу темное пятно, старая кровь въелась в дерево. Даже время не смогло стереть ее, она отпечаталась, как напоминание, что даже пол под ногами хранит следы чужих расправ.

— Если думаешь, что ты выше этого, — принц кивает на черепа, — ошибаешься. Здесь ты такая же, как и эти звери. Разница только в том, что у тебя еще есть возможность дышать и говорить.

— И ради чего все это? Чтобы доказать себе, что ты хищнее меня? Что можешь сломать эриду, сделать из нее трофей для своей коллекции? — Я поворачиваю голову вбок и приподнимаю уголки губ, позволяя холодной усмешке скользнуть по лицу. — Или все проще, принц? Ты действительно веришь в старые сказки? В слезу эриды? Думаешь, что если достаточно надавить, я подарю тебе чудо и рассыплюсь в слезах, как это описывают твои летописцы?

Я качаю головой, смотря прямо ему в глаза.

— Придется тебя разочаровать. Я не умею плакать. Ни как человек, ни как чудовище из ваших легенд. Все, что ты получишь — мое равнодушие. И ни капли слез.

Он слушает, не перебивая, только на секунду задерживает взгляд на моей шее, проверяя, осталась ли там уязвимость, на которую можно надавить.

— Посмотрим, эрида, — произносит он наконец, — кто первый сдастся. Ты или твой холод.

Он отходит на шаг, бросая взгляд на дверь. Чувствую его спину, даже когда он выходит из комнаты и оставляет меня одну, в этой темной клетке, среди его трофеев и запаха старой крови.

Я остаюсь наедине с этим «инвентарем» и отмечаю: все, что есть в этом доме, уже проиграло свою битву. Я — нет.

Ривен

Я открываю глаза и какое-то время не могу понять, где лежу. В нос сразу ударяет запах мокрого мха и сырой земли, а во рту стоит тяжелый ржавый привкус. Голова гудит, виски разламывает изнутри. Я поднимаюсь, опираюсь ладонями на влажный мох, чувствую под пальцами хруст — это осколки фриала, разбитого прямо подо мной. Память возвращается обрывками: ловушка, рычание Селины, этот мерзкий свист и укол в шею. Я вырубился не сразу, когда все поплыло. Помню, как рыжий громила скрутил ее, перекинул через плечо и потащил в глубь леса. А я валялся, как выпотрошенная шкура.

Осматриваюсь вокруг. Ночь давит, туман клубиться между деревьев, где-то за ветками мелькают обрывки их следов — примятая трава, сломанная ветка, еще один фриал, раскатанный по земле. Они торопились, волокли ее, как добычу. Думают, раз меня усыпили, я не поднимусь и не пойду по их следу? Наивные.

Поднимаю нож, с трудом вкладываю его обратно в ножны. Медленно вдыхаю, вслушиваюсь в лес. Следы ведут вниз, к старой просеке, там, где тропа выходит к разломанному мосту, а дальше дорога только в сторону Веларрона. Ну, конечно. Куда же еще. Именно туда, где начинается территория, за которую Эзар Дарр лично обещал сбросить любого в ледяное озеро. Пересекать границу одному, без дозволения…

Почти смеюсь в темноте. Уж очень удачно для ловцов и очень плохо для меня.

Стою, смотрю на просеку, где их следы разбивают мох, перебираю в голове варианты, один хуже другого. Вернуться без нее? Рассказать, что меня усыпили, что я потерял напарницу, что позволил утащить людям самую важную охотницу Верховного?

Я не слишком близок с Селиной, но достаточно хорошо знаю, как близко Эзар Дарр к ней… близко настолько, что никто не рискует даже смотреть в ее сторону лишний раз, чтобы потом не жалеть о своих глазах. Но одно я знаю точно, если вернусь без нее — он мне шею свернет. Не станет разбираться, был ли яд, сколько их было, и что я вообще мог сделать против людей. В его глазах я обязан был не вырубаться, не валяться в грязи, не терять напарницу. Да и не только в его глазах.

Мы с Селиной всегда были на ножах, не потому что враги — просто она упрямая, а я всегда считал своим делом задевать ее. С детства мы соперничали на тренировках: кто первым поднимется на стену, кто дольше выдержит в бою без отдыха. Эта эрида никогда не давала мне чувствовать себя сильнее, ни на миг. Даже когда валялась на земле в крови, могла глянуть так, что все твои победы тут же обесценивались. Иногда казалось, что кроме вечных споров у нас ничего и нет.

Долго стою на месте, сжимая рукоять ножа в надежде найти хоть каплю ясности. Нет, возвращаться нельзя.

Я делаю шаг в просеку, по разбитому мху, и в этот момент отступает даже ржавый привкус во рту. Осталась только одна мысль — идти вперед, пока не догоню, не вытащу, или хотя бы не сдохну, пытаясь.

Селина

Просыпаюсь рывком, втягивая воздух. Подо мной все то же неподвижное и жесткое кресло.