Павел Торубаров - Дурная привычка

— Ненормально как-то, — пробормотал Серж, когда мы закончили трапезу. Видимо, он озвучил мысль, которую обдумывал за едой.

— Ты о чем?

— Что-то мы легко выбрались из лаборатории. Выпь, насколько я понимаю, попал в настоящую мясорубку, а мы встретили только снорка и пару зомби. Контролер вообще не в счет.

— Ты об этом сожалеешь? — я прекрасно понимал, что хочет сказать мне напарник, но решил поддразнить его.

— Нет, но только необычно как-то: Зона кишмя кишит тварями, а тут их практически нет. И выскочили мы, в отличие от вояк, без особых проблем.

— Ну, во-первых, еще не выскочили. Нам до поверхности еще ползти и ползти. А относительно поголовья мутантов — есть у меня одно соображение.

— Это какое?

— А ты сам извилиной пошевели, может, и додумаешься! — после этих слов я демонстративно растянулся на полу.

— Нет, ты погоди, — напарник принялся теребить меня за плечо. — Что у тебя за идея?

— Какой ты нудный, Серж! — я поморщился. — Неужели Затевахин тебя ничему не научил?

— Научил: с Зоной надо всегда держать ухо востро.

— Если ты только в лагере это понял, то я явно погорячился, принимая тебя в сталкеры.

— Ладно тебе юродствовать, — обиделся Серж. — Не томи, выкладывай, что надумал.

— Да отстань ты! Вот же привязался, пиявка. Сам подумай. Относительно замкнутых экосистем, например.

Серж нахмурился и отсел от меня. Через некоторое время, видимо поняв, что я имею в виду, он вновь придвинулся и толкнул меня в бок.

— Чего тебе?

— Ты хочешь сказать, что «Х-18» — своего рода модель закрытой Зоны, где нет притока биомассы извне?

— Именно так. В отсутствии постоянного поступления пищи, мутанты сожрали друг друга. А кто остался — скоро сам издохнет. Таким образом, отгородив Зону от внешнего мира, мы сможем, через некоторое время, навсегда забыть о мутантах.

— Богатая идея! — одобрил меня Серж. — Только, боюсь, человеческая жадность не позволит этого сделать. И ради сиюминутной прибыли сталкеры станут лезть сюда через щели в заборе, который не станут латать такие же алчные сторожа. И их не будут заботить проблемы, которые придется решать детям. И, что самое интересное, все свои действия люди будут оправдывать именно заботой о потомстве, чтобы ему жилось лучше. Только, потомство имеется в виду не вообще, а конкретное — мой сын или моя дочь. Если им хорошо, то мне наплевать, как плохо соседу.

— Угу, — согласился я. — Жадность и эгоизм неискоренимы. Отсюда все наши беды.

После такого неутешительного умозаключения наступила тишина. Ни мне, ни Сержу не хотелось говорить.

Еще немного передохнув, мы вновь выбрались в комнату-коллектор и принялись за дело. Теперь нам необходимо было найти тот заваленный проход, о котором упоминал Выпь. Мы огляделись. Комната была квадратной, длиной метров пятнадцать и высотой около трех. Точно не скажу, но мне показалось, что потолок над нашей головой лишь не намного глубже уровня земли. В каждой стене имелось три или четыре выхода. У некоторых из них громоздились пирамидки камней, явно сделанные разумным существом. Скорее всего, так капитан отмечал заваленные коридоры. Я все еще не опустил забрало, поэтому уловил на щеке движение воздуха — откуда-то изрядно сквозило. Через несколько минут нам удалось определить нужный коридор — второй слева. Судя по компасу, он отклонялся восточнее нужного нам маршрута. Но, другие коридоры казались нам абсолютно безжизненными, поэтому мы решили проверить именного его для начала. Если с ним ошибемся, то будем планомерно проверять остальные, пока не найдем нужный.

По коридору, который вскоре повернул на север, мы прошли немногим больше километра и уперлись в плотный завал из кусков бетонных плит и земли. Именно так описывал Выпь последнее препятствие на своем пути к помещению, где он повстречал бюреров. Меня сильно интересовала причина, по которой карлики не попытались тут пройти. Что их остановило? И не помешает ли это нам выбраться из подземелий? Получить ответ на эти вопросы можно было только одним путем: пройти вперед и посмотреть, что к чему.

Учитывая, что Серж никогда не имел дел с телекинетиками и не знал их привычек, роль первопроходца досталась мне. Я взобрался на насыпь и посветил фонарем в щель, оставшуюся между крышей туннеля и завалом. Луч метров через семь уперся в стену: там коридор забирал еще правее, и у меня не было возможности заглянуть за поворот. Зато я увидел, что с потолка свисает много тонких белесых нитей. Я, вначале, не понял, что это, потом до меня дошло — корни. Предположение относительно глубины заложения коридоров превратилось в уверенность.

Я пополз вперед, выключив фонарь и велев Сержу поступить так же: деться из коридора, как и говорил Выпь, было некуда. Пока не доползем до коллектора, где мы подобрали раненого сталкера, свет нам не поможет. А вот навредить — запросто: привлечет бюреров и иную подземную нечисть.

Ползти пришлось долго, метров восемьсот, не меньше. Когда впереди замаячил просвет, я притормозил и пополз медленнее. Наконец, потолок перестал давить мне на плечи, и я увидел, что земля резко уходит вниз наподобие горки. Я остановился. Через секунду мне в ноги уперся Серж. Так мы лежали довольно долго, пока я осматривал помещение впереди.

Все в комнате было как в тот раз. Казалось, ничего не изменилось за месяцы, что я сюда не заходил. Так же в середине комнаты лежала каменная глыба, рухнувшая с потолка во время обвала и открывшая проход на поверхность. Сверху капала вода: в Зоне шел очередной дождь. Прямо за глыбой был коридор, откуда, как я понимаю, приходил карлик, встреченный капитаном. Я вновь откинул забрало. Ветер, который указал нам нужный коридор, тут ощущался сильнее, и к нему примешивались запахи, принесенные с поверхности, запахи, к которым за время скитаний по Проклятой Земле я привык и считал их запахами дома. Но духа бюреров я опять не уловил. Казалось, что они, после того раза, больше не наведывались в эту комнату. Приглядевшись, я понял почему. У дальнего коридора, прямо в том месте, где он открывался в коллектор, стояла пирамида, собранная из черепов, вокруг которой тремя правильными окружностями были разложены небольшие камни.

У бюреров есть зачатки религии. Их семьями управляет патриарх, обычно — самый старый и сильный самец, который, одновременно, выполняет роль жреца. Карлики строят алтари и тащат, как сороки, на них все, что можно обнаружить в подземельях. Однажды, месяца три назад мне довелось видеть такой алтарь, когда под предводительством «Долга» я участвовал в операции, преследовавшей цель зачистить злобных карликов, обосновавшихся в подземельях недалеко от «Ростока». Наша группа уничтожила всех оборонявшихся телекинетиков, и мы смогли проникнуть в центральную комнату подземелий, где они построили свое капище.