Александр Шакилов - Мы - сталкеры. Загадки Зоны (сборник)

Но инстинкт самосохранения, полностью подчинивший разум, заставлял бороться до последнего.

– Помогите! – донесся звонкий женский крик. – На помощь, люди! Тону!

Арамис вздрогнул. Кричали совсем рядом. Может, метрах в ста.

– Что это? – вскинула брови Марьяна и невольно зашагала на крик.

Чукча остановил ее:

– Ты прям, как девочка. Непонятно, что ли: мимикрант заманивает…

Дым и его мутант, стоявшие неподвижно, рванули вперед, туда, где редел лес.

– Скорее, – проговорил Дым на бегу. – Это человек, ему нужна помощь.

Арамис не стал задавать вопросов: Дыму виднее, он ведь телепат. Помчал вслед за ним и кукловодом, съехал на заднице с глинистого обрыва. К тому времени Дым уже спустился, достиг мшистой кочки и сиганул в воду, где надувались пузыри. Вынырнул, помахал рукой. Мутант Нико сломал длинный прут и протянул напарнику, лег на живот, упершись ногами в мох.

Дым снова погрузился под воду и вынырнул – мокрый, с гнилой травой на голове – ухватился за прут. Арамис уселся на ноги мутанта, чтоб его не затянуло в болото. Нико тащил прут, Дым за ворот поднимал над водой обмякшую девушку с розовой челкой.

– Черт, не успели, – заполошно дыша, над ухом проговорила Марьяна. – Она тины нахлебалась, легкие забились.

– Тина ниже, наверху – вода, – проговорил Дым, одной рукой вцепился в рогоз, второй подал девушку Арамису.

Вместе с Моджахедом он вытащил ее на бугор. Марьяна тотчас всех разогнала, оставила только Арамиса, встала на одно колено и велела:

– Подними ее, положи солнечным сплетением на мою коленку.

Арамис исполнил приказ, Марьяна надавила на спину девушки, и из ее рта хлынула вода.

– Хорошо, – проговорила она, перевернула утопленницу на спину, запрокинула ее голову и принялась делать искусственное дыхание, надавливая на грудную клетку в области сердца.

Не прошло и минуты, как девушка захрипела, закашлялась, выплевывая остатки воды, перевернулась на бок и открыла глаза.

Чукча шумно поскреб в затылке и сказал:

– Откуда в Зоне ребенок?

– Все оттуда же, из концлагеря, – проговорила Марьяна, склонилась над девочкой: – Ты как, живая?

– Хэ зэ, – прохрипела спасенная, пытаясь уползти в рогоз.

– Не бойся, мы не причиним тебе зла, – продолжила Марьяна.

Девочка, наконец, сообразила, что чуть не умерла, всхлипнула и разрыдалась.

– Отпустите меня, – прорывалось между рыданиями. – Я не хочу на опыты. Я никому ничего не скажу! Люди вы или нет?

– Они мучают даже детей? – возмутился Боров. – У меня дочка такая же, черт, сволочи.

Марьяна уложила девочку на колени, пока та рыдала, гладила ее по голове и объясняла:

– Понимаешь, натовцы отбирают сотрудников, у которых, как бы это сказать… В общем, обиженных на весь мир. Мы для них не люди – просто инструмент, объекты. Самое мерзкое, что натовцы не отсвечивают, всю грязную работу делают их верные псы. Кстати, граждан России среди них почти нет: грузины, украинцы, прибалты.

Арамису вспомнилась Пани Яна. Она украинка, вот, откуда акцент! Панночка – не простой сталкер, а натовский сотрудник, который поставляет амерам биологический материал, и Сокол так попался! Интересно, он еще жив?

Дым, который топтался неподалеку, уселся рядом с девушкой, тронул ее за плечо:

– Извини, мне очень нужно знать. Ты видела других заключенных?

Вытирая нос предплечьем, спасенная села, судорожно вздохнула и пролепетала:

– Да, но не всех, некоторых держат в закрытых боксах. Мужчин отдельно от женщин.

Встав на четвереньки, она задрала мокрую пижаму. И Арамис невольно сжал кулаки: всю ее спину покрывали розовые шрамы.

– Еще на животе есть, – сказала девочка. – Печенку резали, смотрели, отрастет ли назад, если дать мне какую-то фигню. Отросла.

– Убивать, – прорычал Боров, вцепился в автомат.

Дым продолжил допрос:

– У меня там сестра, попытайся вспомнить молодую женщину лет тридцати, кареглазую блондинку…

– Это ж Анька, – бесцветно улыбнулась девочка. – Мы в одной камере сидели, она помогла мне сбежать, но у самой начался приступ… – она схватила Дыма за руку и затараторила: – Ее убьют за то, что случилось… А ведь она была права, ты за ней идешь! Надо торопиться. Убьют же ведь!

Дым встал и заходил взад-вперед вдоль берега, потирая белую щетину на подбородке. Увидев его на фотографии, Арамис подумал, что Дым – блондин, теперь же стало ясно, что в свои тридцать с небольшим он совершенно сед.

Арамис развел руками:

– И что делать будем, товарищи?

Мутант вполне по-человечески скрестил на груди когтистые лапы, уставился на Дыма, тот кивнул и проговорил:

– Что планировали, то и будем. Вы как хотите, мы с Нико пойдем на базу и попытаемся что-то сделать. Моей сестре действительно угрожает смертельная опасность. Она убила нескольких сотрудников, в общем, мутная история, я так толком и не понял, что там случилось, – он снова сел возле девочки, потрепал ее по плечу: – Спасибо, ты очень помогла, Римма.

Девочка вытаращила на него глаза:

– Откуда?…

Марьяна улыбнулась:

– Он мысли читает, так что поосторожнее.

Придерживаясь за Марьяну, Римма встала, шагнула вперед и шарахнулась от Нико. Он залился кудахтающим смехом и сделал «козу рогатую». На губах спасенной появилась бледная улыбка.

Не веря, что получит нужный ответ, Арамис спросил:

– Римма, ты случайно не видела там мужчину, молодого, темноволосого…

Девочка мотнула головой:

– Нет, мужчин держат отдельно.

– Она правда его не видела, – подтвердил Дым, и Арамис снова напомнил себе, что надо быть аккуратнее с мыслями: не думать о груди Марьяны…

Мутант опять раскудахтался, Дым с интересном посмотрел на грудь сотрудницы ФСБ и понимающе кивнул. Арамис цыкнул зубом и напомнил себе, что про грудь и круглую попу Марьяны… Покосился на Дыма, тот делал вид, что не слышал. Или он деликатничает и не подслушивает?

Мысли же, заразы, снова и снова возвращались к запретному. Это все равно, что детские байки «не думай о белой лошади – кошмар приснится».

– Давайте побыстрее определимся, – предложил Дым. – Я иду прямо сейчас. Кто со мной, кто остается?

– Мы с Чукчей идем, – прогудел Боров, его узкоглазый друг с готовностью кивнул.

Эта парочка напоминала Арамису суровую версию Винни-Пуха и Пятачка, только в роли медведя был Боров.

– Я с вами, – Римма вздернула голову. – У меня с ними свои счеты.