Людмила Белаш - Русская фантастика 2010

— Это не простое пальто, а одетое. — Историк похлопал экспонат по плечу, как бы успокаивая. — В том смысле, что литераторы в своих опусах часто его «одевают».

В строю чудовищ оказался также безголовый мужчина. Голову он держал в руке и, по словам историка, «кивал своею головой в знак согласия». В числе уродцев значились наброски портретов — скособоченный карлик, большеголовый мутант с чахлым тельцем, несимметричная женщина, которая шла боком, с оборотом в три четверти; ходячий стол, несущий на себе кувшин с цветами и фруктами.

Стол не отбрасывал тени. А кувшин — отбрасывал.

Довершал кошмар музыкальный фон — режущая ухо какофония в стиле «техно».

Школьники находились в полуобморочном состоянии. Более или менее осознанно смотрели на паноптикум лишь Чудаков и Подорванный. Первому было интересно наблюдать за живым воплощением мёртвого творчества, а второй находил в увиденном нечто родное.

Когда в дрожи забился и Чудаков, историк решил закругляться:

— Но самый главный этап, венчающий творческий процесс, это публикация. Посредством неё общество оценивает труды автора. И здесь вновь нужно отметить значительное упрощение.

Историк развернул ноутбук монитором к классу, подошёл ближе, чтобы было видно тем, кто ещё мог смотреть, и нажал кнопку «Enter». Групповая фотография 12-го «Б» мгновенно появилась на интернет-странице Музея Палеонтологии Искусства.

Прозрачная стена исчезла, нечисть кинулась на беспомощных подростков…

…Как они выбежали в коридор, никто из школьников не помнил. Запыхавшись, остановились на лестничной площадке. Выпученными глазами смотрели друг на друга, обмениваясь стонами и короткими фразами. Когда из двери вышел историк и двинулся к лестнице, в испуге рванули вниз.

Один Чудаков остался где стоял.

— Чего убегаете? — удивился историк. — Пойдёмте на пятый, там самое интересное.

Подростки сделали шаг назад, к стене с картиной Архипа Куинджи «Полдень. Стадо в степи», закрывая собой пасущихся коров.

— Будет немного страшновато, — историк перевёл взгляд с Чудакова на жмущихся плечом к плечу одноклассников, — но вы взрослые люди, должны понимать: это имитация.

— Сам иди, ботаник! — возразил картёжник Леха и показал кукиш.

Класс загудел. Историк развёл руками:

— Ну что ж, раз никто не хочет…

— Я хочу, — произнёс Чудаков и поглядел вверх, куда вела лестница. — А что там?

— Там — последний павильон экспозиции под названием HomoDucerus, Человек Ведущий. Это следующее звено творческой эволюции. Материалы чисто предположительные — вещественных доказательств вид пока не оставил.

Чудаков пошёл наверх, но его остановил Подорванный:

— Ты это… отдай книгу-то!

Нехотя сняв футляр с пояса, Чудаков достал электронную книгу, посмотрел на неё в последний раз и передал Подорванному. Читать её тот, ясное дело, не будет. Закачает туда игрушек, и все дела. Устройство последней модели, чтение текстов в ней — лишь одна из функций. Ещё можно смотреть фильмы и слушать музыку.

Подорванный схватил добычу и упрыгал, стуча костяшками пальцев. Его длинные руки, кривые ноги, сутулая спина и выдвинутая вперёд челюсть смотрелись весьма органично в стенах Палеонтологического Музея. На площадке засуетились другие представители 12-го класса «Б». Дружно пошли вниз. Одни передвигались без помощи рук, иные опирались на передние конечности, волоча зад.

У центрального входа их ждала прямоходящая учительница и заросший шерстью охранник с дубинкой на поясе.

— А где Чудаков? — спросила учительница, сверяясь с журналом.

— Пошёл на пятый этаж! — наперебой заговорили одноклассники.

— Понятно. — Учительница сделала в журнале пометку и ещё раз пересчитала класс по головам. — Так, а Подорванный где?..

Историк и Чудаков подошли к залу на пятом этаже.

— Вы говорили, что человечество откатилось на ступень назад, — сказал Чудаков, поправляя пустой футляр. — Значит, следующим этапом снова будет Человек Разумный?

— Напоминаю, мы говорим не о биологической, а о духовной эволюции. HomoDucerus — ориентир для тех, кто ценит чистое искусство, творчество ради творчества. Но таких в наш музей попадает мало, до пятого этажа редко кто добирается. — Историк занёс ключ над замком. — Ты станешь совершенно другим человеком, которому будет сложно вписаться в современную эпоху. — Экскурсовод посмотрел на Чудакова с жалостью. — Ещё не поздно отказаться, подумай.

Чудаков расправил плечи, уничтожая комичность прямоходящей фигуры, над которой посмеивались одноклассники. Он точно знал, что вернётся из будущего в настоящее и будет опять экономить на завтраках, чтобы через год купить новую электронную книгу.

— Я готов.

— И меня возьмите! — подал голос от лестницы Подорванный. При ходьбе двоечник опирался только на левую руку — в правой была зажата книга. — Я тут это… подслушал, мне того… интересно стало.

Историк улыбнулся и пропустил Чудакова вперёд. Следующим зашёл Подорванный. Переступив порог, он приподнялся на задние конечности и сделал первый шаг.

Лысый уже устроился за аппаратурой и, отхлебнув тоника, врубил раскачку, когда цербер подал сигнал о том, что в соседней комнате находится посторонний. Стив и Дино две-три секунды изучали демонстрируемую цербером проекцию, а потом переглянулись, и Дино первым выскользнул за бесшумно отъехавшую в сторону массивную дверь. Подоспевшему Стиву осталось только убедиться в том, что незваный гость лежит на полу, а Дино сидит у него на спине, вывернув парню руку, и отправиться на кухню за липучкой.

Лысый не закончил ещё нулевой этап, а грабитель со склеенными руками и ногами уже сидел в кресле позади него под присмотром Дино и Стива.

Разумеется, это был именно грабитель. Причём квалифицированный. Обвести вокруг пальца наружного цербера, а потом управиться с замком — это надо уметь. Не один год учиться, набираться опыта, и не два. Грабитель не учёл сущего пустяка: информация об отъезде хозяина, то бишь Стива, оказалась липовой. Распространял её Стив для отвода глаз, страхуясь, а вышло-то вон как: кому-то, может, и отвёл глаза, а этот, наоборот, положил глаз. За что и поплатился.

Грабителю было лет тридцать. Невысок ростом, худощав, темноволос, с обычным лицом обычного обитателя мегаполиса. Такого не заметишь в толпе. И одет-обут неброско: тонкий серый комби с лёгким переливом, тёмные платформы без каблуков — и всё. Никаких наворотов, клипов, бегущих строк, стиль-маркеров. Глянешь и тут же забудешь.