Александр Абердин - Русский бунт - 2030

Православийцы уже сейчас отличались от всех остальных землян бескорыстием и добротой, редкостным трудолюбием и упорством, открытостью и душевной щедростью, толерантностью и стремлением к общению, а также очень многими другими душевными качествами за которые принято уважать и любить человека и всё же они не стали бы такими только из-за того, что их мозги работали лучше. Все перемены в характере людей объяснялись довольно-таки просто и это не было ни для кого секретом. Да, это русский народ чиновники, приватизировавшие государство и власть, загнали в рабство, но под постоянным прессингом находились ведь и все остальные люди в Европе и Северной Америке. Это и беспримерное давление на них орд мигрантов с юга, которые по своей сути были натуральными варварами, это и прессинг со стороны преступного мира и потворствующих ему либералов, это падение нравов и огромная число всякого рода извращенцев, но что самое главное, это то, что весь этот прессинг поддерживался, а иногда откровенно насаждался государством.

Про Европу ещё во второй половине двадцатого века говорили, что люди в ней не хотят убирать за собой дерьмо и всяческий мусор и её критики были правы в том смысле, что немцы и французы, итальянцы и англичане не хотели это делать за нищенскую зарплату. Зато эта зарплата была сказочно привлекательна для мигрантов. Деньги всегда были в Европе и вообще на Западе главным и единственным мерилом всех ценностей и правящие круги вместо того, чтобы, резко повысив зарплату за непрестижный труд, сохранить этнический состав в странах Европы прежним, стали ввозить дешевую рабочую силу из Африки и Азии. Они же при этом ратовали ещё и за бессмысленную либерализацию законов, но уже для того, чтобы меньшинство могло диктовать свою волю большинству. Вот и додиктовались. Когда "Комитет триста сорок" организовал в Росси восстание и принялся жестко карать преступников, очень многие люди в Европе и США тайно ликовали. Они прекрасно понимали, что эти ублюдки получили пулю в лоб, а то и были четвертованы по заслугам.

Это стало для них чуть ли не глотком чистого воздуха, но ведь буквально через несколько недель после начала восстания "Комитет триста сорок заявил", что русский народ уже довольно скоро сможет навсегда покинуть Землю, превратившуюся в огромный Содом и Гоморру в одном флаконе, завёрнутом в яркую обёртку. Уж кого-кого, а националистов, включая радикально настроенные группировки и банды, в Европе две тысячи тридцатого года хватало. Во всяком случае во Франции покойного Ле Пена считали национальным героем, правда, втайне, так как заявлять об этом вслух было опасно — запросто загремишь за решетку. Когда же буквально через год Новая Россия предложила всем тем европейцам, которые не хотят забывать о своей истории и становиться чужими в своих странах присоединиться к строительству новых Ноевых ковчегов, об этом уже мечтали многие миллионы людей как в Европе, так и в США.

Вот тут-то и выяснилось, что даже самые оголтелые националисты получают "добро" на въезд в Россию, хотя некоторые из них даже были повинны в убийствах. Зато либерально настроенная публика, которая с пеной у рта отстаивала права извращенцев и уголовных преступников, получила от ворот поворот и это просто их счастье, что Мадлен Захриди вовремя сориентировалась и сумела подняться на гребень волны, поднятой русскими, со своей новой религией, которая была нужна умеренным слоям пришлого населения и либералам, как спасательный круг. В первую очередь она позволила им сплотиться и отречься от всех прежних ошибок. Пришлась новая религия также ко двору власть имущим, а власти предержащие и вовсе нуждались в ней, как в палочке-выручалочке. Так что в европейских странах очень быстро заработал огромный людской сепаратор, который отдели всяческое дерьмо от нормальных людей, но он же и заложил в него эдакие идеологические бактерии, которые стали их медленно, но верно переделывать. Правда, под эгидой ненависти к Новой России, но сейчас это уже не было столь важно. Всё равно православийцы улетали.

Через двадцать пять дней мог решиться самый главный вопрос последних десятилетий — есть ли в космосе, где-то в невообразимой дали, куда не через всякий телескоп можно заглянуть, такая планета, которая станет для православийцев родным домом, а для всех остальных людей планеты Земля предметом жгучей зависти. Да-да, именно такая планета сейчас была нужна более всего и, судя по всему, как раз к ней летел "Адмирал Крузенштерн". Никита Новиков, повидавший уже несколько сотен планетных систем, всем своим нутром опытного космолётчика чувствовал, что так всё и обстоит на самом деле. Они обнаружили в космосе самый настоящий зелёный архипелаг.

Если рассматривать большие звездолёты, сконструированные КБ Геннадия Есаулова, не вдаваясь в технические подробности, то разу бросается в глаза, насколько они просты. Строить их было так же просто. Внешне каждый похож на кирпич со стёсанными углами и ровно обрезанной кормой. Нос звездолёта с чуть более наклонёнными гранями, а сам он представляет из себя самый обычный контейнер, дно и верхняя часть которого имеют толщину в полкилометра, а боковые стенки, в которых размещалось по двенадцать нереактивных двигателей сечением четыреста на четыреста метров, втрое толще — полтора километра. Носовой люк "толщиной" в полтора километра и километровой толщины кормовой, по сути независимые летательные аппараты, которые пристыковываются к звездолёту наглухо и когда отстыкованы, он представляет из себя трубу прямоугольного сечения длиной в десять километров, высотой в пять и шириной в семь с половиной, абсолютно лишенную палуб. Это главный трюм, в который влетали километровые квадратные платформы.

Строительство звездолёта начиналось с изготовления сорока платформ-антигравов гигантской грузоподъёмности. Каждая имела размер тысячу на тысячу и высоту в четыреста метров. Внутри платформы устанавливались генераторы антигравитации, по двенадцать термоядерных реакторов, хотя только четыре обеспечивали их электроэнергией, все вспомогательные механизмы и устройства, а также жилые помещения для команды "тягачей", состоящей из двухсот, трёхсот человек. Это был ведь "семейный бизнес". Все сорок платформ не просто состыковывались, а соединялись намертво специальным металлическим наноклеем, но в случае необходимости каждую платформу-антиграв можно будет вынуть, такова была их конструкция, они ведь не соединялись в единое целое какими-либо трубопроводами. Между собой их объединяла стометровая техническая плита, пронизанная техническими и транспортными галереями, которая находилась уже внутри звездолёта.