Владимир Добряков - Глубокая разведка

Именно в этот момент судьба нашей цивилизации повисла на призрачном волоске, готовом оборваться в любую минуту.

Сейчас уже невозможно узнать, кто сумел расшифровать частоту и модуляцию пси-излучения агрессоров. Этот человек пал в битве, как и многие другие. Но он успел передать эти данные другим. Сначала был поставлен пси-заслон, и на какое-то время установилось равновесие. Но затем наши пси-мастера перешли в атаку. Они разлагали излучение агрессоров на гармоники, преобразовывали их и возвращали на резонансной частоте. Все решилось в течение двух часов.

Агрессоры в серо-коричневых балахонах падали целыми рядами. Не помогли им и подкрепления, появлявшиеся время от времени. Победа была полной и окончательной. Потеряв больше половины своих людей, агрессоры обратились в паническое бегство. Они просто исчезали целыми группами. Нескольких из них удалось захватить в плен, отключив их сознание и парализовав волю к сопротивлению.

Несколько лет мы жили в ожидании нового вторжения. Формировались отряды пси-мастеров. Постоянно несли боевое дежурство дозоры. Наконец стало ясно, что силы „федерации“ оставили нас в покое и отказались от попыток завоевать наш Мир. Но память о Великом Нашествии жива до сих пор. И мы постоянно готовы к отражению любой агрессии. Слишком уж дорого обошлась нам эта последняя война».

Ор Гелаэн замолкает и наливает всем коньяк. Монитор «гаснет». То есть объемное изображение над столом пропадает, и на его месте мы вновь видим прозрачный сосуд в виде чечевицы, заполненный опаловой флюоресцирующей жидкостью.

— А теперь задавайте свои вопросы, — приглашает ор Гелаэн.

— Ор Гелаэн, — спрашиваю я, — вы сказали, что вам удалось захватить в плен несколько агрессоров. Сумели вы выяснить, кто они такие? Откуда явились? Каковы их конечные цели?

— Увы! — вздыхает ученый. — Нам практически не удалось выяснить ничего конкретного. В результате мощного удара пси-энергии их психика почти полностью разрушилась. Они были не в состоянии ответить даже на элементарные вопросы. Одно можно сказать точно. Хотя они внешне и похожи на людей, они — не люди. Во всяком случае, Земля не является их родиной. Было даже высказано предположение, что эти существа могут принимать любую внешнюю оболочку, наиболее соответствующую тем условиям, в которые они попадают. Ну, как скафандр, к примеру.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Видите ли, в области человеческой психики мы умеем очень многое. Мы можем, произведя глубокий анализ, полностью или почти полностью восстановить личность человека. Здесь нам это не удалось. Когда мы пытались проникнуть в глубину их подсознания, нас отбросил заряд злобы и ненависти небывалой силы и концентрации. Те, кто пытался это проделать, потом долго лечились. Эта злоба и ненависть были явно не человеческими. Ни один человек на такое не способен.

— Звериная злоба, — подсказывает Лена.

— Нет, — возражает ор Гелаэн. — Сказать так, значит оскорбить наших зверей. У ядовитой змеи, атакующей жертву, с нами больше общего, чем у этих существ. Назвать их людьми, после того, что нам открылось, никто не решался.

— Даже так? — удивляюсь я и задумываюсь.

Когда ор Гелаэн сказал, что у ядовитых змей больше общего с нами, чем у этих существ, у меня возникла странная ассоциация. Мне почему-то вдруг вспоминается битва у Голубой Звезды, когда мы с Андреем Злобиным отражали атаку неизвестных пришельцев. Мне живо вспоминаются эти пришельцы: их змееобразные тела, плавающие в воздухе (в воздухе ли?) и трепещущие позади голов не то крылышки, не то мантии. Те «змеи» тоже обладали недюжинными пси-возможностями. Мне до сих пор становится не по себе, когда я вспоминаю эпизодически накатывающие на нас волны такой же злобы и ненависти. А ведь тогда расстояние между нашим крейсером и передовыми кораблями пришельцев было весьма приличным. Пока я предаюсь этим «приятным» воспоминаниям и размышлениям, в разговор вступает Лена:

— Скажите, ор Гелаэн, неужели вы не смогли зафиксировать у них никаких других эмоций, кроме злобы и ненависти?

— Вы правильно сомневаетесь. Такие же сомнения одолели и нас в то время. При более детальном анализе спектра эмоций мы обнаружили еще две составляющие. Они были очень сложными и не поддавались точному определению. Но у нас сложилось впечатление, что эти существа испытывают постоянную потребность в чем-то очень для них необходимом. Что-то вроде острого голода, жажды или удушья. Вторая составляющая, это тоже ненависть. Но не ненависть вообще, как та, что постоянно доминировала, а ненависть, имеющая конкретное направление. И направлена она была против женщин. Причем выражалась она настолько ярко, так была насыщена, что ора Зелтон, обследовавшая одного из пленных, находилась в коме почти две недели.

Лена тоже задумывается. А моим размышлениям слова ученого дают новое направление. Ненависть и презрение к женщине были характерны для той Фазы, из которой мы «извлекли» Вира. К этому дело шло и там, где обитали Сергей с Дмитрием. Правда, там до этого было еще далековато. Но, если сравнить с недавним прошлым той Фазы, можно сделать вывод, что дело продвигается успешно. А как смотрел на Лену тот, кого мы с ней поначалу приняли за святого Moгa! Ее для него просто не существовало. Что ж, получается, что ненависть и презрение к женщине, низведение ее до участи домашней собачонки, предмета даже не первой необходимости — характерная черта этих деятелей. Это послужит нам чем-то, вроде индикатора. Уже тепло! Вот с другой компонентой дело обстоит сложнее. Ор Гелаэн охарактеризовал ее как чувство голода, жажды или удушья. Конечно, это ни то, ни другое и ни третье. Здесь все гораздо сложнее. Это, как он сказал, постоянная, острая потребность в чем-то жизненно необходимом. Но в чем именно?

А ор Гелаэн выпивает очередную рюмку и смотрит на нас с Леной, переводя внимательный взгляд своих серых глаз с меня на нее и обратно. Видно, что он тоже над чем-то задумался. Но его размышления прерывает вопрос Наташи:

— Ор Гелаэн, вы говорили, что агрессоры захватывали в плен взрослых мужчин и для чего-то их использовали. Удалось вам выяснить: для чего именно? И что с ними стало?

— Удалось, — ор Гелаэн мрачнеет. — Они использовали наших мужчин как усилителей их пси-излучения. Они не смогли бы противостоять нашим пси-мастерам, если бы не эти усилители. Вы заметили, что я не называю их людьми? Попав под власть агрессоров, они перестали быть ими. Их личности были полностью разрушены. Разрушены так, что все наши попытки восстановить их успеха не имели.

Он недолго предается мрачным мыслям. Вскоре он вновь переводит свой изучающий взгляд на нас с Леной. Несколько минут он рассматривает нас, потом вдруг наливает нам вместо рюмок по полстакана и предлагает: