Тимоти Зан - Ангелмасса

Внезапно, словно уловив мысли девушки, либо почувствовав, что ее нет рядом, Коста рывком поднял голову.

– Чандрис? – позвал он, перекрывая шум гамма-разрядов.

– Я здесь, позади, – ответила девушка.

Коста развернул кресло… и по его глазам Чандрис поняла, что он уже все знает.

– Ангелмасса?..

– Быстро приближается, – ответила Чандрис. – Компьютер предсказывает столкновение через час сорок минут. Но еще за тридцать минут до этого излучение Ангелмассы сожжет нас вместе с защитной оболочкой станции.

Губы Косты дрогнули:

– Ты уверена?

– Я трижды провела расчет, – ответила Чандрис. – В нашем распоряжении ровно семьдесят минут. Ты далеко продвинулся?

– Не очень, – хмуро произнес Коста. – Еще полчаса на чтение и не меньше часа на программирование. Даже если мы будем работать вдвоем.

– Значит, все кончено, – мягко сказала Чандрис. По крайней мере, она постаралась произнести эти слова как можно мягче, ведь из-за шума ей приходилось буквально выкрикивать их. – Идем. Пора возвращаться на «Газель».

– Нет.

Чандрис вздохнула, поднялась на ноги и подошла к Джереко.

– Коста, все кончено.

– Нет, – ровным голосом повторил он, шаря глазами по помещению. – Мы сделаем то, что задумали. Мы обязаны это сделать. Нужно лишь выгадать время.

– Как? – спросила Чандрис. – «Центральная» – это не «Газель», мы не сможем оторваться от Ангелмассы, даже если выберем правильное направление. Это космическая станция. У нее нет двигателей.

– Значит, мы должны найти способ замедлить продвижение Ангелмассы, – медленно произнес Коста. – Например, заманить ее в ловушку…

Он умолк, и в его глазах вспыхнул странный огонь.

– Не вздумай! – предостерегла Чандрис, чувствуя, как ее желудок превращается в камень. Взгляд Косты напомнил ей Орнину и Ханана, одержимых благородством и стремлением к самопожертвованию любой ценой.

Но если эта цена включает в себя «Газель»…

– Позволь напомнить, что «Газель» – наша единственная возможность унести отсюда ноги, – осторожно сказала девушка.

– Знаю, – ответил Коста, вновь поворачиваясь к пульту. – На станции есть запас топлива на тот случай, если потребуется дозаправить челнок или корабль?

– Попробую выяснить. – Чандрис села рядом с ним и вновь вывела на дисплей план станции и инвентарный реестр. – Послушай, Джереко…

– Да, я знаю, – сказал Коста, подаваясь вперед к схеме. – Доверься мне.

– А если ты ошибаешься?

Тепло его дыхания коснулось щеки девушки.

– Надеюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы извиниться.

Уже был назначен и проинструктирован пилот, а Форсайт уже просматривал литературу по законодательству Пакса и структуре его правительства, когда появилось сообщение о том, что планетарная сеть для кораблей-охотников закрыта,

– Что значит, закрыта? – хмуро осведомился Форсайт. – Я отдал специальный приказ, чтобы она продолжала функционировать.

– Утверждают, что команда поступила с «Центральной», – нарочито бесстрастно ответил Пирбазари. Форсайт с беспокойством подумал, что в последние несколько часов помощник все чаще говорит таким тоном. – Ангелмасса находится в двадцати одной световой минуте от планеты, следовательно, сигнал был передан не позднее, чем через двадцать минут после того, как они были захвачены сетью станции. Учитывая время на маневрирование, причаливание и выгрузку, можно предположить, что они выключили сеть Серафа сразу по прибытии на «Центральную», но прежде…

– Что – прежде?

– Первым делом они отключили сеть станции. Диспетчерская Серафа докладывает, что аппаратура телеметрии сообщила об этом за несколько минут до отключения их собственной сети.

Форсайт не без труда выдержал его взгляд.

– Ты все еще думаешь, что я сговорился с Джереко, ведь правда? – негромко спросил он. – Очень хорошо. Тогда скажи, чего он добивался, выключая планетарную сеть?

– Понятия не имею, – ровным голосом отозвался Пирбазари. – С другой стороны, я не знаю и того, чего он добивался, отправляясь к Ангелмассе. Известно лишь, что «Комитаджи» по прибытии в систему Серафа уничтожил его главную сеть, и вот теперь Джереко выключил еще две. Странное совпадение.

– Он бывал там не раз и несколько месяцев проработал в Институте, – заметил Форсайт. – И разумеется, отлично знает, что Сераф и станция соединены двунаправленной связью, которая не имеет никакого отношения к транспортным потокам, соединяющим систему с внешним миром.

– Может быть, знает, – ответил Пирбазари, – а может, он не успел это выяснить. – Его брови вздрогнули. – Либо ему известно нечто, чего не знаю я.

– Если это «нечто» существует, мне о нем тоже ничего не известно, – сказал Форсайт, чувствуя, как на его лбу проступает испарина. Еще чуть-чуть – и Пирбазари нарушит взятое на себя обязательство молчать и разгласит его тайну на всю штаб-квартиру СОЭ. Его сдерживали только нехватка улик и остатки верности по отношению к человеку, с которым он проработал многие годы. Однако такое положение не могло длиться вечно.

– Верховный Сенатор? – окликнул генерал Рошманов, появляясь в дверях. – Ваш челнок готов.

Пирбазари взмахнул рукой, давая понять, что услышал его слова.

– Сенатор, идемте. Нам пора.

Форсайт собрался с силами. Он подумал, что развязка может наступить в ближайшие секунды.

– Ты не полетишь, Зар, – сказал он.

Пирбазари застегивал куртку и смотрел вниз, но теперь он медленно поднял лицо.

– Как вы сказали?

– Ты бывший военный, – напомнил ему Форсайт. – Тебе слишком многое известно о составе, тактике и стратегии СОЭ. Если Ллеши нарушит свое слово, мы не можем позволить, чтобы ты оказался в его руках.

– А как же вы? – требовательно осведомился Пирбазари. – Вы, Верховный Сенатор Эмпиреи?

– Мои познания в военных вопросах ограничены официальным этикетом, – ответил Форсайт, поморщившись. – Вряд ли они помогут противнику планировать боевые действия.

– Но речь идет не только о боевых действиях, – возразил Пирбазари. – Стремление Пакса к захвату миров – дело не только военное, но и политическое. А вы – крупный специалист в политике.

Форсайт вздохнул:

– Что же делать? Кто-то ведь должен вести переговоры.

Плечи Пирбазари поникли.

– Значит, вы полетите один?

– Нет, я не настолько храбр, – ответил Форсайт. – Я беру с собой Роньона.

– Роньона, – повторил Пирбазари, и на его лице вновь появилось выражение, которое так беспокоило Форсайта. – Интересный выбор. Вряд ли Пакс пойдет вам навстречу из жалости.

Форсайт смотрел на него во все глаза.

– Ты думаешь, что до сих пор держу его при себе именно для этого? – спросил он. – Чтобы вызывать жалость?