"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Тай пришла к Айре без стука, как всегда, — с горстью шпилек и с лицом полководца, который готов к своей финальной битве.

— Сядь.

— Я одета.

— Ты одета, — согласилась Тай, оглядев её от макушки до сапог. — Это не то же самое, что готова.

Айра села.

Форма у неё была одна, парадная и учебная в одном лице, — тёмно-синяя, с чёрным по вороту. Тай прошлась по плечам ладонями, как проходила перед приёмом, и с формы осыпалось то, чего на ней не было.

— Волосы.

— Что волосы?

— Волосы — это то, что у тебя на голове, — терпеливо объяснила Тай. — Обычно ты их убираешь так, будто собираешься лезть в чужое окно.

— Я всегда собираюсь лезть в чужое окно.

— Сегодня — нет. Сегодня ты собираешься стоять у стены и смотреть. Это другая причёска.

Причёска, по мнению Тай, отличалась тем, что из неё выпускались две пряди. Айра терпела: спорить с Тай о внешнем виде было всё равно что спорить со стеной, а стена хотя бы не сидела у тебя за спиной с горстью шпилек.

— Готово. — Тай отступила и оглядела работу. — Ну.

— Ну?

— Прилично, — сказала Тай. Подумала и уточнила: — До того прилично, что я бы тебя ни в чём не заподозрила.

— Спасибо, я польщена.

— Я старалась. — Тай плюхнулась на кровать, и кровать высказалась. — Знаешь, что самое обидное? Я весь вечер буду стоять в дверях и никого не выпускать.

— Тебе же нравится.

— Мне нравится не выпускать, — уточнила Тай. — А стоять мне не нравится совершенно.

Перчатки лежали на столе, где Айра их и оставила, — белые, тонкие, сложенные одна в другую.

Она надела их последними.

Перчатки были чуть велики. На левом мизинце шла аккуратная штопка — мелкими стежками, старым белым по старому белому, — и вещь эта явно пролежала в тряпице дольше, чем Айра прожила на свете.

Тай посмотрела на перчатки. Потом на Айру. Ничего не сказала.

Иногда Тай умела молчать так, что становилось теплее, чем от её жара.

В дверь стукнули, и в проёме возник Тевр — торжественный, с воротничком на вытянутых руках.

— Последний, — сообщил он. — Двенадцать разошлись за полдня. Этот тринадцатый, я его прятал.

— Мне не нужен воротничок.

— Нужен, — уверенно сказал Тевр. — У тебя ворот форменный, а форменный ворот на балу выглядит так, будто тебя вызвали, а не пригласили.

— Меня и вызвали.

— Тем более. — Он положил воротничок на стол и попятился к двери. — И не думай платить. Просто у меня их случайно оказалось тринадцать.

И скрылся за дверью раньше, чем она открыла рот. Он проделывал это всякий раз и, кажется, нарочно: честному человеку тоже надо иногда выигрывать.

Айра надела воротничок.

Застёгивая, она проверила ещё раз — привычно, двумя пальцами: под сорочкой, у самого ребра, лежала кость с гербом. Гладкая, холодная, ничья.

Ну что, — сказала она костяшке. — Сегодня ты гость, а я при тебе. Веди себя прилично, и я тоже постараюсь.

Костяшка на это ничего не ответила и тем сразу расположила к себе: за весь день это был единственный собеседник, которому от Айры ничего не было нужно.

Носить её сегодня и не пускать в ход — вот и весь план на вечер.

Штаб собрался у поворота на нижнюю галерею, за минуту до восьми, и был это самый короткий сбор за всю зиму.

— Все помнят?

— Кухонный ход и восточная стена, — сказал Серак. В руках у него был моток бечёвки, которую он на ходу сматывал в бухту, потому что бечёвка попалась ему по дороге и лежала неправильно.

— Двери и лестница, — сказала Тай.

— Колоннада, — сказал Верен. — И я всё-таки взял список гостей. Мне его не давали. То есть я его переписал. То есть запомнил.

— Про погоду не забыли?

— Про погоду, — подтвердил Верен. — Увидел — не иду. Иду к своим и говорю про погоду. Я, честно говоря, всю ночь придумывал, что именно я скажу про погоду.

— И что придумал?

— «Кажется, к утру подморозит». — Он подумал. — У меня есть ещё три варианта, но этот самый естественный.

— Верен.

— Да?

— Ты всю ночь готовил фразу про погоду.

— Я готовился, — с достоинством сказал Верен. — Это разные вещи.

Снизу, из-за поворота, уже шёл гул — не голоса, а то, во что голоса превращаются, когда их триста и потолок высокий.

— Сколько всего? — спросила Айра.

— Триста четыре, если с академией. — Верен поправил очки. — Гостей двадцать девять.

— Двадцать девять?

— Двадцать девять по ведомости, — сказал Верен и пошёл вниз, потому что уже опаздывал, а опаздывать он не умел совершенно.

Айра постояла на повороте ещё немного.

Костяшка с прорезью для шнура за весь день так и не согрелась.

Двадцать девятый идёт со мной.

Глава 21. Бал

Зала на триста человек — это, как выяснилось, не зала. Это погода.

Она началась ещё в дверях: в лицо ударило жаром, будто из натопленной бани, и Айра успела подумать, что академия сегодня, похоже, отапливается одними свечами. Потом ударило звуком. Потом всем остальным. В общем, каждого вошедшего ждало неплохое такое нападение и побои.

Огоньки взяли подряд и подряд отработали.

Они висели по карнизам нитками, по стенам гроздьями, а под самым потолком, вокруг люстры, сбились в такое облако, что весь первый курс задрал головы и стоял с открытыми ртами. Свет от них шёл тёплый и живой, не то что от ламп: он чуть-чуть дышал, потому что каждый огонёк дышал сам по себе.

Люстра висела над всем этим — огромная, чёрного железа, на цепи, о которой в академии рассказывали неприличное.

— Держится, — сказала Тай, задрав голову.

— Держится.

— Серак поставил, что упадёт.

Столы стояли вдоль стен. Между ними ходили с подносами, и подносов было столько, что впору было пожалеть о прошлой жизни: в такой толчее можно было бы прожить неделю.

Приличные люди на балах не работают. Приличные