Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе
Все это становилось все меньше, а потом исчезло за облаками.
И почему-то мне казалось, что в следующий раз, когда я это увижу, все будет по-другому.
Или я не увижу это вообще.
* * *
Первый день пути прошел на удивление спокойно. Мы летели на высоте примерно в километр, следуя за другими огненными кораблями нашей делегации. Пять платформ, сто учеников, пятеро старейшин. Внушительная сила по меркам обычного мира. Смехотворно малая по меркам того, что нас ждало.
Я потратил время на изучение техники полета. Не самой платформы — это было далеко за пределами моих возможностей. Но принципа. Как огонь удерживает форму? Как энергия сотни культиваторов синхронизируется без явного контроля?
— Ты снова делаешь это лицо, — заметила Ли Мэй.
— Какое лицо?
— «Я пытаюсь понять, как работает магия, и это меня раздражает, потому что не работает так, как положено».
Я не стал спорить. В основном потому, что она была права. После изучения тех научных записей о культивации я все чаще ловил себя на попытках анализировать техники как системы, а не искусства. Искать закономерности, формулы, предсказуемые паттерны.
Проблема была в том, что чем больше я анализировал, тем меньше понимал. Культивация следовала правилам, да. Но эти правила были… гибкими. Словно реальность подыгрывала ожиданиям культиватора, а не наоборот.
Или, что более вероятно, высокоуровневые культиваторы настолько влияли на реальность, что их ожидания становились правилами, законами.
Что поднимало неприятный вопрос: если реальность — это консенсус достаточно сильных воль, что происходит, когда воли конфликтуют? Война? Хаос? Распад самой ткани мира?
— Опять это лицо, — вздохнула Ли Мэй.
К вечеру мы остановились на ночлег на вершине горы. Платформы приземлились в ложбине, защищенной от ветра, и старейшины быстро возвели защитный периметр. Не магический барьер — просто кольцо из огненных столбов, которые предупредят о приближении чего-то опасного.
Ужин был простым — сухой паек из концентрированных пилюль и вяленого мяса демонических зверей. Не вкусно, но питательно и восстанавливает энергию. После диеты из одних только спецпилюль мой желудок научился не протестовать против всего, что не горит, и на том спасибо.
Фань Мин почти не ел. Сидел в стороне, глядя в огненный столб защитного периметра. Его пламя резонировало с внешним огнем, создавая странные узоры. Темные всплески в оранжевом свечении, как масляные пятна на воде.
Я подсел к нему.
— Хочешь поговорить?
— О чем? О том, что я медленно превращаюсь в монстра? — Он невесело усмехнулся. — Или о том, что темное пламя шепчет мне по ночам, обещая силу, если я просто… отпущу контроль?
— Оно разговаривает?
— Не словами. Образами. Чувствами. Голодом. — Он посмотрел на свои руки. Под кожей текли темные прожилки. — Знаешь, каково это? Носить внутри что-то, что хочет пожрать весь мир? И единственное, что его останавливает — твоя воля. И ты чувствуешь, как эта воля истончается с каждым днем.
Я знал. Не точно так же, но похоже. Мое Солнечное Пламя тоже имело волю. Оно тоже хотело гореть, расти, пожирать. Разница была в том, что я заключил с ним сделку. Симбиоз вместо контроля.
— Ты пробовал договориться?
— С голодом? — Он рассмеялся. — Как договориться с пустотой, которая хочет стать всем?
[Шепот из-за границ]
Он не понимает. Темное пламя — не враг. Это зеркало, отражающее обратную сторону огня. Солнце создает, темнота поглощает. Свет освещает, тьма скрывает. Оба необходимы. Оба — часть целого.
Но целое слишком велико для смертного разума. Попытка объять необъятное приводит к тому, что необъятное объемлет тебя.
Решай, стоит ли ему это знать. Некоторые истины ускоряют неизбежное.
Я открыл рот, потом закрыл. Что я мог сказать? Что его пламя — часть космического баланса? Что он должен принять его, слиться с ним, потерять себя, чтобы обрести силу?
Это был путь к тому, что случилось с У Хуном. К безумию, к западному крылу, к существованию в вечном горении без надежды на освобождение.
— Держись, — в итоге сказал я. — Просто держись. Доберемся до столицы, там наверняка есть специалисты по нестабильному пламени. Кто-то, кто знает больше, чем мы.
Он кивнул, но мы оба знали, что это была ложь. Никто не знал, как справиться с темным пламенем. Те, кто пытался, либо сгорали, либо становились тем, с чем пытались справиться.
Ночь прошла без происшествий. Я медитировал, работая над стабилизацией Солнечного Копья — второй техники У Хуна. С короной же получилось, хотя тут задачка посложнее. Проблема была в концентрации. Нужно было сжать все пламя в точку, выпустить одним ударом, и сразу рассеять, иначе отдача разорвет меридианы.
Математика была проста: сила техники пропорциональна квадрату концентрации. Удвой концентрацию — увеличь силу вчетверо. Но контроль падал экспоненциально с ростом концентрации. Классическая задача оптимизации с ограничениями.
Второй день начался с встречи.
Мы летели над густым лесом, когда впереди показались другие платформы — сотканные из молний и плазмы. Синие вспышки пронзали воздух, создавая постоянное жужжание, от которого волосы вставали дыбом даже на расстоянии.
Клан Небесного Грома.
Наши платформы замедлились, поравнявшись с их делегацией. Протокол требовал взаимного приветствия между кланами. Или, точнее, взаимной демонстрации силы с вежливым поклоном в конце.
На ближайшей платформе Грома я увидел знакомое лицо. Лэй Сяо, девушка, которую я победил в дуэли месяц назад, стояла у края, махая мне рукой. Ее белые волосы развевались на ветру, а вокруг тела плясали искры.
Я помахал в ответ. Старейшина Янь бросил на меня косой взгляд, но промолчал. Межклановые связи не запрещались. Просто… не поощрялись.
Платформы приблизились настолько, что можно было перекрикнуться без усиления.
— Чжоу Сяо! — крикнула Лэй Сяо. — Не думала, что доживу до встречи! Слышала, ты теперь избранный какой-то!
— Не избранный. Просто слишком упрямый, чтобы умереть!
— Это тоже талант! — Она рассмеялась, и молния вокруг нее вспыхнула ярче. — Увидимся на турнире! Постарайся дожить до полуфинала, мне нужен реванш!
— Постараюсь не разочаровать!
Платформы разошлись, продолжая свой путь в разных направлениях. Их делегация направлялась к восточным воротам столицы, наша — к южным. Разделение по кланам было строгим, чтобы избежать «случайных» стычек до турнира.
— Дружишь с врагами? — спросила Ли Мэй, когда я вернулся на место.