Александр Абердин - Русский бунт - 2030

— Всё, что ты говоришь, Макс, замечательно, но ведь они повесят всех собак на нас! — Возбуждённо воскликнул Игорь — В итоге русские, да, что там русские, все православийцы станут чуть ли не исчадиями сада. Они ведь намерены обвинить нас в том, что это первые пуски были произведены с борта автоматического корабля, залегшего на дне в южной части Аравийского моря, и тем самым спровоцировали Индию и Китай нанести по мусульманским странам ответный массированный ракетно-ядерный удар. Извини, Макс, но Православную Русь ждёт откровенно враждебное отношение к ней со стороны Земли и как знать, не захотят ли земляне когда-нибудь, в далёком будущем, нанести точно такой же массированный удар по нашим планетам.

Максим развёл руками и огорчённо вздохнул:

— Игорь, извини, но мы не можем ничего с этим поделать. Вот потому-то я и приказал нашим ребятам искать планету для переселения как можно дальше от Земли. Они уже находятся в девяти тысячах световых лет от нас и улетят ещё дальше.

Прошло десять лет, два месяца и двенадцать дней с момента начала полёта звездолёта "Адмирал Крузенштерн. Позади осталось десять с половиной тысяч световых лет пройденного в Большом космосе пути и двадцать один спутник-ретранслятор пси-связи, из-за чего задержка во время разговоров с Землёй составляла уже шесть с лишним секунд. Она была ничтожной и никак не влияла на ход общения с друзьями, оставшимися на материнской планете. Чистое время полёта составило уже четыре года и два с половиной месяца, но во время каждой остановки звездолёт "дрейфовал" в космосе полгода и в это время все остальные космические корабли разлетались во все стороны, но не улетали от него на расстояние больше пятисот световых лет, чтобы осмотреть как можно больше звёзд главной последовательности. Лишь дважды остановки были короткими, так как на пустопорожние полёты незачем было тратить время. Пока что полёт проходил без какого-либо успеха, хотя космолётчики успели открыть и нанести на карту Рукава Ориона свыше семисот планетных систем.

Сто семнадцать из них были водно-кислородными планетами, а на семидесяти шести имелась биосфера, но ни одна из этих планет не была принята "государственной комиссией". Никита Новиков за эти годы стал заядлым теперь такие понятия, как физика межзвёздной среды, эволюция звёзд и их строение, физика чёрных дыр, звёздная динамика, эволюция галактик, крупномасштабная структура Вселенной, магнитогидродинамика, космология и многие другие сделались для него привычными, вполне понятными и, самое главное, в высшей степени интересными. Самым волнующим моментом полёта для него была встреча со звездой VY Большого Пса. Этот красный гипергигант оказался даже больше, чем предполагали астрофизики раньше. Он имел радиус свыше одного миллиарда восьмисот девяносто миллионов километров и был в две тысячи семьсот двадцать раз больше экваториального радиуса Солнца. Вот такой громадиной была звезда VY Canis Majoris, которая в Солнечной системе была бы пятьсот миллионов километров больше орбиты Сатурна.

Маяк Ориона, так назвал звезду Никита Новиков, на что имел полное право, как командир звездолёта-разведчика, долетевшего до него первым, оказался далеко не самой большой звездной в Рукаве Ориона. В нём имелись звёзды и побольше. Именно возле такой уже через шесть часов должен выйти из подпространства "Крузенштерн". Ей он уже придумал название — Большой Фонарь Ориона и, похоже это была звезда ещё большего размера и к тому же не исключено, что она двойная, причём её звезда-спутник Абажур тоже была гипергигантом. Все астрофизики звездолёта, всего сто восемьдесят три члена экипажа, собрались в главной астрофизической лаборатории. Они ждали выхода из подпространства с куда большим волнением, чем все остальные космолётчики и вот почему. Большой Фонарь имел радиус в три с половиной тысячи раз больше, чем Солнце и был голубым гипергигантом с температурой в сорок тысяч градусов по Кельвину.

Абажур Большого Фонаря Ориона — красный гипергигант, судя по всему, также был больше размером, чем Маяк Ориона. Если это действительно так, то уже очень скоро они увидят совершенно потрясающее зрелище. Если уж на Маяк все смотрели разинув рты от удивление, то что будет здесь? На расстоянии свыше пятидесяти световых лет вокруг Большого Фонаря не было ни одной звезды. Большая часть этого "пустого" пространства представляло из себя яркую ионизированную туманность синего цвета, которая была очень отчётливо видна на тёмном фоне межзвёздного пространства. Примерно одна шестая часть этой туманности выглядела, как солнечная корона. Красота, конечно, неописуемая, но даже не это было главным, а то, что у Большого Фонаря Ориона имелся ещё и огромный, красный протопланетный диск. Его длина была огромной и он выходил за пределы короны. Во время предыдущей остановки астрофизики имели возможность наблюдать за Большим Фонарём с расстояния в пятьсот светолет.

Находясь возле звезды, которую Никита Новиков назвал Линдой, в честь жены своего друга Гарри Нивена, астрофизики могли часами, как завороженные смотреть тёмно синюю по краям совершенно круглую, слабо светящуюся туманность, свечение которой становилось к центру всё ярче. В самой середине туманности находилась ярко-голубая, огромная звёздная корона, в центре которой нестерпимо ярко светился Большой Фонарь Ориона, похожий на зрачок. Ровно посередине зрачок пересекала, выходя за его края, ярко-красная, отчётливая линия. Поначалу они видели на его краю ярко-красный серп второй звезды и это скорее всего говорило, что она является гипергигантом ещё большего размера. Вскоре всё должно было окончательно проясниться. Последние минуты перед выходом из подпространства были особенно томительными и все астрофизики поднялись из кресел и подошли поближе к огромному обзорному экрану.

По случаю встречи с Большим Фонарём Ориона и его Абажуром командир корабля и все его собратья-астрофизики надели парадные, тёмно-синие, с родиевыми звёздами на голубых погонах и родиевыми шевронами, у каждого их было два десятка, мундиры. Наконец ожидание закончилось. Звездолёт вынырнул из подпространства и быстро затормозил. Остаточный эффект не давал ему двигаться дальше, если не включить нереактивные двигатели на всю мощность. Все восхищённо ахнули, настолько красочной была открывшаяся картина. Перед астрофизиками звездолёта лежал внутри гигантской голубой, нежно светящейся сферы невероятно огромный, полупрозрачный, полосатый диск, состоящий из клубящихся облаков. Их цвет варьировался от ярко-алого до тёмно-пурпурного. Ровно наполовину из этого диска возвышалась ослепительная, бело-голубая вверху и красновато-золотистая внизу сфера, видимый размер которой на экране размером семьдесят пять метров в ширину и сорок в высоту был три метра.