Виктор Кравец - Далекие близкие звезды
Максим покивал, соглашаясь. Помолчал.
- Просто удивительно, сколько деталей может заметить профессионал за столь короткое время, - задумчиво польстил он.
Девушка чуть смутилась - приятно, черт возьми! А Максим задал неожиданный вопрос:
- Как считаешь... Мне нужно поприветствовать пассажирку "Черного котенка"? Или, правильно будет, "хозяйку"?
- На "японце" сейчас поздний вечер, Максим Сергеевич. И, скорее, все-таки, "пассажирку" - флотом клана Ишики командует ее старший брат Тома, а не она.
- Понятно. - Улыбнулся Максим, - А мне по визору показалось, что капитан Додзиро думает иначе. Чуть петуха не давал от оказанной ему чести и довольно искренне недоумевал, почему комендант станции не простерся перед молодой особой.
- Клановость, Ваша Светлость. Атавизм. Капитан Додзиро весьма пожилой человек - на таких держатся традиции.
- Или очень дальновидный и мудрый японец. Младшая дочь главы клана рано или поздно вырастет, а если судить по ответственности данного ей поручения и по тому, как она себя держала - сударыня пользуется заслуженным доверием при дворе.
- Мудрость и старость идут рука об руку гораздо чаще, чем мудрость и молодость, Ваша Светлость.
- Да? А по факту этой глубокомысленной сентенции - и не скажешь, - не удержался от колкости Максим.
Когда за телохранителем закрылась дверь, он обратился к Наталье:
- Что теперь скажешь?
- Странная какая-то школа для телохранителей получается, - Согласилась с неоднозначностью происходящего Наталья. - Трое охраняют своего одноклассника, который об этом даже не знает. Какой же он тогда телохранитель?
- Да, уж... Потому я и не торопился с выводами. А как тебе Олег? Если серьезно, без эмоций.
- Он в меня влюбился, кажется, - Устало-томным голосом героини одного из многочисленных телесериалов про "светскую жизнь" протянула Наталья, желая поддеть друга и возлюбленного.
- О! У него хороший вкус! - В тон поддержал Максим, почти дословно повторив слова, сказанные несколькими минутами раньше на поверхности планеты. - Но я не об этом. Мне он показался каким-то... слишком правильным. И в тоже время - неправильным.
- Неправильный телохранитель. - Уточнила девушка. - Придворный поэт из него получился бы отменный, правильный.
И тихонько засмеялась. Максим тоже улыбнулся.
- Этих собачек при дворе - пруд пруди. Он не уживется с ними - прямолинеен. Или он не будет вылезать из тайных дуэлей. Или у "собачек" случится внезапная эпидемия несчастных случаев и непроизводственных травм - несмертельных, но обидных - его безобидность представляется мне весьма спорной. Наша случайная встреча породила такую массу вопросов! - Максим мечтательно зажмурился.
- Действительно, случайная?
- Ну, сама посуди. Легенда ребят длится не менее двух лет именно тут, на Одессе. Кто два года назад... да даже неделю назад! Кто неделю назад мог подумать, что возвращаться с Ажурной мы будем этим маршрутом? А если б даже и знал... Скажи, кому пришла в голову идея "отжечь" на поверхности?
- Тебе.
- А кто потом выбрал этот клуб со смешным названием?
- Я.
- Именно! Нет-нет, встреча случайная! Я в этом абсолютно уверен! Мы, судя по всему, случайно влезли в какую-то неслабую комбинацию! И замутил эту интрижку не кто иной, как мой драгоценный прадед!
- Но Мари сказала...
- Мари имела в виду только эпизод с гиперсвязью, Наташ. Автоматический уборщик тоже убирает мусор якобы сам, а на самом деле он отрабатывает заложенный в него алгоритм.
- Для автоматического уборщика у Олега слишком много степеней свободы. - Слегка покоробило Наталью такое сравнение.
Максима она считала прекрасным и добрым человеком. Отзывчивый, неэгоистичный, веселый, нежный, чуткий. Принц из сказок, который был хорош сам по себе, даже без всякого белого коня и прилагающихся бантиков статуса. Замечательный заботливый муж (будущий), остроумный кавалер, умный товарищ и друг. Но он превращался в совершенно другого человека, когда каким-то боком касался политики, интриг и дипломатии! Целеустремленный, холодный, расчетливый, безжалостный. Быстродействующий компьютер, воспринимающий союзников, как периферийные устройства, поддающиеся подключению и перепрограммированию, а противников, как объекты, управление над которыми нужно перехватить... или отправить в корзину. Все остальные - "белый шум", помехи!
Такое превращение Максима не то, чтобы пугало Наталью. Вовсе нет. Она, в конце концов, уже давно не была наивной девочкой, выросшей в розово-сопливой изоляции фамильного поместья. Она понимала всю сложность жизни Императорского Двора и двусмысленность положения птенцов императорской семьи. Просто ее выбивала из колеи эта резкая метаморфоза - рыцарь Айвенго вдруг превращался в хитрого интригана Уго Чавеса. И - хлоп! - наоборот. И все это - с чуть извиняющейся скромной полуулыбкой под спокойный рассудительный голос.
А ведь она, как настоящая боевая подруга и будущая княжна (будем надеяться), была должна - да нет, обязана! - обязана во всем ему соответствовать и помогать. Советом, делом, замечанием, теплым (или наоборот - крепким - смотря по обстановке) словом поддержки.
- Именно! - В воодушевлении Максим чуть хлопнул в ладоши. - Перед нами замечательный, великолепный механизм! С высокой степенью свободы принятия решений! Я в восторге от мастерства того, кто его настраивал! И при этом данный механизм уже в работе! Уже выполняет заложенную в него программу! И судя по прецизионности этого механизма, выполняемая им программа - нечто грандиозное! И изощренное!
- Пусти козла в огород! - фыркнула Наталья. Максим пораженно застыл, а спустя мгновение оба рассмеялись.
Максим уважал Наталью. Серьезно. Осознанно. Ставил ее много выше других женщин. Подруга детства, для которой его высочайшее положение находилось в конце списка достоинств. Из тех тихих на первый взгляд женщин, что после бурной пьянки и синяки мужа компрессами обработает, и сапоги стянет, и в постель уложит. А утром - скалкой или сковородкой! Потому что ночью - все равно бесполезно с этой пьянью разговоры разговаривать.
Постель? Секс? Наталья не была столь горячей знойной "штучкой", роскошной самкой, чтобы "перебить" воспоминания о мастерицах "этого дела". А их у Максима было предостаточно - положение правнука Императора без всяких усилий с его стороны укладывало к нему в постель самых разнообразных женщин. Но ни с кем из них он не мог рассуждать, спорить, думать. Пустышки, одноразовые салфетки. Пролетали мимо, не оставляя после себя ничего. А Наталья...