Николай Чадович - Особый отдел и тринадцатый опыт

– Кто же ещё… – с ехидцей произнёс будущий майор. – Оказывается, я крупный специалист по таким типам, как Посибеев. А в особенности по их алкогольным кошмарам.

– Уж этого от тебя не отнимешь, – развела руками Людочка. – Сам знаешь, что сапожнику проще разговаривать с сапожником, а рыбаку с рыбаком… Кроме того, не мешало бы побывать на берегу Финского залива, а заодно поинтересоваться почтовым ящиком, в который было брошено письмо Гладиатора.

– На предмет чего? – спросил Ваня.

– На предмет установления истинного автора письма. Сомневаюсь, что ради такой нужды москвич попрётся на Ленинградский вокзал, ведь в округе и других ящиков предостаточно. По штемпелю на конверте можно определить не только дату, но и промежуток времени, в который письмо было опущено в ящик. На Ленинградский вокзал, как мне известно, прибывает гораздо меньше составов, чем, скажем, на Киевский или Ярославский. Желательно опросить проводников всех поездов, которые могли доставить письмо в Москву, например, из Петербурга или Мурманска… Авось кто-то из них нарисует нам словесный портрет Гладиатора. Я бы рекомендовала привлечь на помощь транспортную милицию. У них есть радиосвязь с каждым пассажирским составом. Шанс невелик, но он существует.

– Никто из проводников не признается. – Ваня с сомнением покачал головой. – Сейчас за это и работы можно лишиться.

– Мы ведь их не под протокол будем допрашивать. Пусть просто шепнут на ушко.

– Похоже, за это безнадёжное дело придётся взяться мне, – сказал Кондаков. – С почтовой службой я сталкивался неоднократно. Однажды пришлось целые сутки просидеть в зашитом мешке со страховой корреспонденцией. Специально перед этим сделал себе клизму, чтобы не опростоволоситься, а преступник так и не явился. Впоследствии выяснилось, что бандероли и ценные письма похищала сама начальница страхового участка, прекрасно знавшая о засаде. А я, дурак, переспал с ней накануне.

– Только не надо этих гривуазных подробностей, – запротестовала деликатная Людочка. – Пожилой человек, а туда же… Постеснялись бы.

– Это, миленькая, не гривуазности, а повседневная жизнь нормального сыскаря, – произнёс Кондаков покровительственным тоном. – Сегодня он нежится на махровых простынях в обнимку с аппетитной осведомительницей, а завтра ныряет в переполненный до краёв нужник. Причём без всякого водолазного снаряжения, как говорится, на голом энтузиазме… То же самое касается и сыскарей дамского пола. Прослужишь ещё хотя бы десять лет, так ради оперативной необходимости и в стриптизе спляшешь, и на панель выйдешь, и хипесницей поработаешь. В каждой профессии имеются свои издержки. Любишь с парашютом прыгать, готовься и об землю расшибиться.

– На это я не подписывалась. – Похоже, Людочка воспринимала слова Кондакова как очередной грубоватый розыгрыш.

– А куда денешься, если приспичит? Дублёршу вместе себя пошлёшь? Или переодетого Цимбаларя? Так он даже в парике и с накладной грудью за полноценную бабенку не сойдёт.

– Ты, Пётр Фомич, девушку зря не запугивай, – сказал Ваня Коршун, за годы неблагодарной, но любимой работы тоже вдоволь нахлебавшийся всякого дерьма. – Ишь, разошёлся на старости лет! На словах многое куда страшней, чем на самом деле. Охота, говорят, пуще неволи. В запале, бывает, такое совершишь, о чём раньше и подумать не смел… Но если с умом действовать, можно и задание выполнить, и невинность соблюсти. Всё от человека зависит. Хотя среди сыскарей женского пола имеются любительницы совместить приятное с полезным. Между прочим, начальство на это смотрит сквозь пальцы.

– Ну и пусть! В таких вопросах начальство мне не указ, – стояла на своем Людочка. – А перед богом и своими близкими они обыкновенные стервы. И я их понять не могу.

– Тут, знаешь ли, многое от темперамента зависит. – Кондаков продолжал демонстрировать свои богатые познания в сексуальных вопросах, к сожалению, чисто теоретические. – Случается, что и особы королевских кровей в блуд пускаются… Неужели у тебя самой не бывает эротических фантазий?

– Ну, начинается, – застонал Цимбаларь, но на этот крик души никто даже внимания не обратил.

– Фантазии бывают, – не стала отпираться Людочка. – Вчера ночью, например, я целовалась во сне с тенью отца Гамлета. Это всё благодаря влиянию знатока ангельской речи господина Кульяно.

– Уж лучше бы с Полонием, – скривился Цимбаларь. – Тот хоть понимал толк в альковных забавах.

– Отстань! – отмахнулась Людочка. – А однажды мне приснился папа римский. Подкатывал с нескромными предложениями и обещал причислить к лику святых. Но это уже из разряда кошмаров.

– Нет, ты явно больной человек, – посочувствовал Цимбаларь. – Или, наоборот, чересчур здоровый. Поэтому езжай ты лучше по маршруту Харьков—Ливадия.

– Не откажусь. Мы с Ваней, как всегда, берём на себя самые рискованные и ответственные задания, – заявила раскрасневшаяся Людочка.

– Ничего себе! По-твоему, гулять под пальмами Ливадии рискованней, чем скитаться в топях, окружающих такую глухомань, как Пыталово?

– Вне всякого сомнения! Ведь это как-никак заграница. Несанкционированная деятельность иностранных спецслужб не поощряется даже братьями-славянами. Упекут нас с Ваней в ту самую колонию, где Макаренко малолетних бандитов перевоспитывал. Это как раз где-то под Харьковом.

– Точно! – встрепенулся Кондаков. – Про фактор риска забывать нельзя. Ты там поосторожнее себя веди. Прикинься любопытной туристочкой или журналисткой, собирающей всякие курьёзные истории. К сожалению, изготовить фальшивые украинские документы мы не имеем права. Может случиться нешуточный дипломатический скандал, которым не преминут воспользоваться наши недоброжелатели на Западе.

– Как-нибудь и без твоих советов обойдёмся, – огрызнулся Ваня. – Не в первый раз. Кто осмелится подозревать в неблаговидной деятельности молодую мамашу и её трогательного ребёнка, отставших от поезда? Да тут любая душа растает, особенно украинская. Галушками закидают.

– Думаешь? – усомнился Цимбаларь. – А забыл, как казаки Тараса Бульбы нанизывали на пики ляхских младенцев?

– Это было давно и неправда. – Ваню неудержимо тянуло на свежий воздух, где можно было наконец вдоволь накуриться. – Давайте-ка сворачивать эту говорильню. От слов пора переходить к делу. Если сегодня вечером успеем разъехаться по своим маршрутам, то завтра спозаранку приступим к работе. Я без неё, признаться, уже места себе не нахожу.

Уходя, все попрощались с дежурным за руку.

– В командировку, наверное, собрались? – с завистью осведомился тот.

– Это как водится, – ответил за всех Цимбаларь. – Начальство засиживаться в кабинетах не даёт. Будем проводить спецоперацию за пределами нашей родины. Кому достался Лазурный берег, кому остров Ибица, известный своим развратом, а мне, бедолаге, – Лас-Вегас, город игорного бизнеса.