Владислав Русанов - Полуденная буря

Она промолчала. Дернула плечом, отвернулась. Обиделась, должно быть.

За что? Кто виноват, что дурная слава вперед имени бежит? Проливая кровь без меры, убивая направо и налево, к такому нужно быть готовым. Да и Сущий с ней. Пусть молчит. Может, уже умнеет?

Гелка сидела, уткнувшись носом в шитье. Она всегда так. Скажет что-нибудь, а потом мучается — не то ляпнула.

— Не переживай, белочка. Он не может ее судить. Ты можешь, но не будешь, я знаю. В этом и заключена подлинная справедливость.

Она кивнула. Будем думать, согласилась.

Теперь прикинем, сколько придется отдать ардану. Хотелось бы поменьше. А вот как выйдет? Они тут цены самоцветам не знают. Могут такую заломить — мало не покажется.

Вернулись Сотник с Метким.

Траппер бережно притворил за собой дверь. По его сияющей под маской напускного равнодушия физиономии я понял — кони не порченые.

— Добрые кони, — подтвердил Сотник. — Совсем не годящий — один. А нам четверо нужно.

— А я что говорил? — вмешался Меткий.

— Где ж добыл таких? — Мой спутник глянул пристально, как мировой судья. — Не в лесу же поймал?

— Да нет, — замялся траппер. — Проезжали тут одни — за харчи оставили.

— Военный народ?

— Ты откудова распознал?

— Я строевого коня сразу отличаю. Не купеческие лошадки. Прав я?

— Прав. Прав, глазастый!

— Так кто оставил-то? — Меня азарт начал разбирать: что ж он прямо не скажет, откуда лошади!

— Тебе не всё едино?

— Как же нам всё равно быть может? — развел руками Сотник. — Ты нам коней передаешь навроде кота в мешке. Мы не сегодня-завтра их старых хозяев повстречаем. Как докажем, что не конокрады?

— А это ваша уж беда — доказывать.

— Так мы можем и тебе их на память оставить. Хочешь — режь, а хочешь — так ешь.

— Ладно. Уломали. Настырные вы… Отряд тута проезжал. Вроде гвардейцы трегетренские. Поверх кольчуг накидки цвету…

— Коричневые?

— Ага, как лещина спелая. А на плече, вот тут, веревка крученая.

Петельщики? Неужто отряд Валлана? Тесен мир. Сколько живу, столько убеждаюсь.

— И называются они как-то мудрено… Мне ваш говорил, который в шапке с хвостом.

— Петельщики?

— О! Точно! Петельщики.

— А командиром у них лысый? Детина здоровенный — что поставить, что положить.

— Угу. — Ардан моментально погрустнел.—Он самый. Про него тоже Хвост много чего напел мне.

Буквально спиной я почувствовал, как напряглась Мак Кехта. Час от часу не легче! Стерпела упреки и оскорбления в свой адрес, а услышит про врага непримиримого — и откроется. Опять выручать надо, тему разговора менять. Да и давно пора. Дело-то к ночи. Договориться о цене — и спать.

— Понял я, Меткий, про кого ты говоришь. Видал их. Были на Красной Лошади. Давай лучше ближе к делу. Сколько возьмешь за коней?

— Дык я и сам к тому веду. Твой же дружок одноглазый завелся: «чьи кони, чьи кони»!

— Ну, выяснили, и Сущий с ними. Сколько просишь?

— Три. За каждого.

— Чего три-то? Камни, они разную цену имеют.

— Давай покажу.

— Ну, изволь, Меткий. Покажи.

Толстый палец с черным от старого ушиба ногтем завис над кучкой самоцветов. Сейчас выберет… Знать бы заранее, что в его лысую голову придет. Только б не смарагд… За него табун таких коней взять можно. Да не таких, а веселинских, ценящихся на торгах сверх всякой меры.

— О! Вот таких.

Траппер указал на жаргон. Слава Сущему! Не самый ценный камень. А наберется у меня дюжина жаргонов?

Быстро пересчитав, я озабоченно покачал головой:

— Не выходит. Десяток их всего. Давай чего добавлю…

— Ну, — обиженно протянул ардан. — А что у тебя еще есть?

— Всё перед тобой. Гляди, выбирай. — Меткий прищурился.

— Погоди, — вмешался Сотник. — Мы еще не про всё договорились. Потом заодно посчитаем.

— А чего вам еще надо? — нехотя оторвался от созерцания самоцветов Меткий.

— Насчет харчей как?

— С бабой поговорить надо. Муки совсем мало. Не перезимуем.

— Мясо есть? Копченое или вяленое?

— Много не дам.

— Да хоть совсем малость. До Лесогорья добраться.

— Ладно. Поищем…

— А тютюнника, часом, не наскребешь? — вдруг осенило меня. — Хоть полкисета.

Траппер сразу надулся:

— Вы там на своей Красной Лошади безголовые или безрукие? Хвост тоже курева просил. У вас там что, насобирать травы в лесу некому?

— Не цвел в этом году у нас тютюнник. Уж мне можешь поверить — все холмы излазил.

— Два камня за кисет.

Ох и прижимист ардан! Чистый паук-кровопийца. Это ж сколько заломил!

Заметив мои колебания, Меткий твердо произнес:

— Или так, или никак. Я вам не нанимался на полприиска тютюнник собирать. А ну как у меня кончится до будущего липоцвета? Чего ради мучаться?

Я почесал затылок. Взглянул на Сотника. Тот сидел с невозмутимым лицом, и было ясно, что, не договорюсь я насчет курева, слова в упрек не скажет. Но я-то понимал, каково ему. О затяжке с самого березозола мечтает.

— Годится, Меткий. Два аквамарина. Только не самых больших. Вот эти сгодятся?

Ардан посопел. Потом кивнул:

— Сгодятся.

— А к тем красненьким, что ты за коней выбрал, я вот еще два желтых добавлю. Они гелиодорами зовутся. И за харчи. Если дашь, конечно.

Меткий совсем размяк:

— Дам. Щас женке скажу, чтоб собрала.

— Погодь. — Сотник глянул на него снизу вверх. — Сбрую конскую сейчас принесешь? Или после, утром?

— Какую сбрую? Не было такого уговору! За коней был, а за сбрую…

— Был у меня барышник знакомый, ныне покойный, так он коней за так отдавал, а за недоуздок десять империалов лупил.

— Ну и?..

— Я ж сказал — покойный.

— Не шла речь про сбрую!

— Так вертай камешки назад. И будем считать, что уговора не было.

И тут Меткий заюлил. Как гадюка, придушенная сапогом. Жадность боролась со здоровой деревенской сметкой. Понятно, что и кони, и сбруя в трапперской фактории без надобности. Вряд ли кто из них уздечку наденет по правилам, не говоря уже о седле. Да и лошади — это не коровы, что сами хозяев кормят зимой. Сена жрут не меньше, а пользы… ломаный медяк. Мог он их, конечно, и прирезать, как грозился, но тогда самоцветы, которые уже и в руках подержал, — тю-тю. И мясо придется съесть всей факторией. Но как же ему хотелось содрать с нас еще хоть чуть-чуть.

Я даже бороду ладонью прикрыл, чтоб не догадался хозяин наш, что смеюсь, на него глядя. Вот умора!

Наконец здравый смысл победил.

Ардан махнул рукой:

— А, стрыгай с вами! Забирайте!

— Так когда принесешь? Сейчас или завтра утром? — Меткий пожал плечами:

— А вам не один ляд? Завтра с утречка и заберете… А щас я пожрать принесу.