Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Так я и уговорил гордую Богиню присоединиться ко мне в этих поисках. Тут всё просто: когда ты веками и тысячелетиями охотишься, когда любая дичь для тебя — так, мелочь на один зубок, ты хватаешься за всё, что похоже на настоящий вызов. Дичь, которую ещё никто — даже ты! — не ловил, невзятая величина. Артемиде хотелось взять её, и она пошла со мной.

Каков был итог этого поиска?.. Птицу мы так и не поймали. Нет, мы нашли её… а вместе с ней нашли и причину, по которой её никто не видел. Видимо, бессмертие птицы не распространялось на неё саму, и тварь давно сдохла; мы отыскали лишь выбеленные временем кости, а от перьев не осталось ни намёка. Правда они что-то там даровали, или это была лишь легенда?.. Узнать это было уже не суждено.

Разочарованные неудачей, мы пустились в обратный путь, обсуждая разных прочих редких тварей и методы охоты. Постепенно, за этим непринуждённым разговором, грань между смертным и Богиней на время стёрлось, и вот уже Артемида рассказывала какой-то забавный случай с охоты, а я от души смеялся над ним.

Так всё и произошло — ночью, на ближайшем привале. А наутро Артемида, осознав произошедшее, вновь натянула маску холодной Богини, резко заявила, чтобы я, смертный червь, забыл всё, что произошло, и наложила проклятие молчания, не дающее кому-либо рассказать о случившемся. Миг — и она уже растворилась в воздухе.

Как об этом узнали её божественные родственнички? Кто знает… у Богов везде глаза и уши. Сейчас важно было не это, а то, что её проклятием можно было воспользоваться. Картины прошлого, казалось бы, давно стёртые из памяти тысячей лет в Аду, воскресали в сознании.

И голос Артемиды за зеркалами звучал всё громче.

— … где ты там, Сизиф? Что ты задумал?

— Здесь я, здесь! — крикнул я, уже чувствуя лишь глухое раздражение. Хотелось поскорее покончить со всем этим. — Давай, иди сюда!

— Думаешь как-то меня обхитрить⁈ — голос Богини раздавался уже, казалось, из-за соседнего стекла.

— Да нет, — в моём голосе прозвучала грусть. — Никаких хитростей — наоборот, всё предельно просто. Ты и я, и честная схватка.

— Что ещё за тон? — фыркнула она, приближаясь.

— Да так… — отозвался я. — Вспомнил… старое. Конечно, у нас ничего не могло быть, но, знаешь, в какой-то другой реальности, в какой-то другой жизни…

— Ни в какой другой жизни у нас ничего не могло быть! — в зеркалах отразилась Артемида; на её лице была гневная усмешка. — Что ты городишь, смертный⁈

— Вот об этом я и говорю, — отозвался я. — В какой-то реальности, где нет смертных и Богов, где мы поставлены наравне… ты ведь мне тогда и правда нравилась, знаешь.

— А мне — нет! — отрезала она. Шаги звучали всё громче, и вот я увидел Артемиду уже не в отражении, а вживую. — Так, развлечение на ночь.

— Однако же, ты оставила меня в живых, — задумчиво заметил я.

— Минутная слабость, — поморщилась она. — А потом не хотела лишний раз вспоминать о тебе, червяк.

В руках Артемиды сверкнуло золотое копьё.

— Но если тебя это так волнует, то я как раз и пришла устранить эту оплошность. Зря ты не выбрался из лабиринта, пока мог.

Я грустно хмыкнул, глядя прямо на девушку передо мной. Несмотря на свой возраст — десятки тысяч, сотни тысяч? — она была такой же юной и, чего греха таить, прекрасной.

Эх… в какой-то иной реальности, где она не Богиня, а я не искатель бессмертия…

— Ну ты хоть скажи напоследок, — поддел я, — хорошо всё-таки было со мной или нет?

Это уже был не ностальгически-грустный вопрос, а холодный расчёт бойца. Нужно вывести врага из себя, ослабить его оборону. Голову кольнуло сильной болью — моя реплика ходила по краю, едва не выдав притаившимся рядом Пете и Стерлингу весь наш секрет…

— Давай я всё-таки не буду отвечать, — злорадно заметила Артемида, поднимая копьё. — Так и сдохнешь, не узнав ответа.

Кольцо сверкнуло, подобно золотой молнии; я быстро ушёл в сторону, и оно на целую ладонь ушло в зеркало. Впрочем, тут же сверкнуло — и вновь появилось в руках у Артемиды; дыра в зеркале затягивалась.

Не давая ей опомниться, я бросился вперёд, выставив свой импровизированный меч. Артемида не попыталась уклониться, не подумала защититься — вместо этого она выставила копьё вперёд и кинулась навстречу.

— Знаешь, — заметил я, — в твоём божественном возрасте трудно менять старые привычки.

В последний момент я уклонился, уходя от выставленного прямо мне в грудь копья, ушёл вниз и проехался подкатом, полоснув зеркалом по ноге; осколок оставил на коже Артемиды лёгкую царапину — впрочем, та тут же исчезла, затянувшись белым шрамом.

— О чём ты⁈ — уже полностью в ярости, выкрикнула Богиня.

— Ты охотница, — пояснил я. — Это стало понятно ещё в тот раз; я наблюдал, как ты действуешь. Даже когда на тебя нападают, ты не защищаешься, не действуешь как жертва — только как хищник.

— Да! — выплюнула она сквозь зубы. — Я и есть хищник. Высший хищник! Я действую и побеждаю!!

От удара копьём едва не раскололся пол лабиринта; я успел уйти из-под орудия, но вокруг копья неожиданно разлилась золотая ударная волна, отбросив меня прямо спиной к зеркалу.

— Набрался сил, Сизиф? — почти ласково проговорила Артемида, подходя ближе. — Думал, что этого хватит, чтобы сразиться со мной на равных? Ты ещё больший дурак, чем мне казалось!

— Я тут… — морщась от боли, я всё-таки не сбавил скорость, срываясь с места и оказываясь с другой