Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Вместо ответа я указал на дрогнувшие створки ворот.

"Бычок" проехал на территорию комплекса и сразу уперся в перегородившую проезд цепь.

— Чего еще? — забеспокоился водитель.

— Нормально все. — Я выбрался из кабины, обошел машину и открыл кузов. — На выход, — скомандовал Жуку и Маньяку.

Те спрыгнули на землю, тогда караульный заглянул в кузов и отошел к проходной.

— Саныч! — прокуренным голосом окликнул он дежурного. — У тебя сколько человек в путевке? Здесь четверо.

— Нормально! Пусть едут!

Цепь дрогнула, обвисла и растянулась на дороге.

— По отпуску на утилизацию к кому обращаться? — спросил я у караульного. — Первый раз просто…

— Сейчас подойдут, — ответил тот. — Проезжайте пока.

"Бычок" переехал через цепь и остановился, а через пару минут к нам подошел пропитого вида дядька в расстегнутом бушлате и зашелестел документами.

— СЭС? — уточнил он. — На утилизацию?

— Ага!

— Давайте за мной!

Кладовщик прошел мимо двух одноэтажных пакгаузов, сложенных из бетонных блоков, и принялся срывать пломбы с ворот неказистого кирпичного строения, стоявшего наособицу. Кузьма развернул "бычок" и сдал к нему задом, но из-за низкой притолоки заехать внутрь не смог.

— Вот эти два поддона, — указал нам дядька.

— Понятно, — кивнул я и одернул уже доставшего пачку папирос Кузьму: — Лезь в кузов! Будешь принимать и составлять!

— И не курить на территории! — предупредил кладовщик, усаживаясь на скособоченный табурет. — Рванем, на хрен!

Кузьма страдальчески сморщился и послушно полез в кузов. Поскорее убраться отсюда ему хотелось ничуть не меньше, чем мне.

Картонные коробки оказались достаточно увесистыми, пока перетаскали их в кузов, изрядно умаялись. Дыхание сбилось, на спине выступила испарина.

— Распишитесь, — протянул планшет и ручку кладовщик, когда погрузочные работы подошли к концу. — Сто коробок по двадцать килограмм каждая.

Я поставил подпись.

— Вы одни, без сопровождения? — уточнил тогда дядька.

— На улице стоят, — неопределенно махнул я рукой и отпустил Маньяка и Жука. — Ждите за воротами. Сейчас выедем.

— Ага, покурим пока.

Кузьма тяжело вздохнул и забрался в кабину. Впрочем, много времени оформление документов не заняло: когда грузовик выехал на улицу, Маньяк и Жук еще не успели даже покурить.

— Домой сами, — предупредил я их, отсчитал каждому по три червонца и уселся рядом с водителем. — Кузьма, давай вверх по Терешковой.

"Бычок" тронулся с места, на выезде со дворов повернул направо и покатил по разбитой колесами грузовиков дороге. Мы проехали Китай, дальше потянулась промзона с серыми громадами цехов. Небо в той стороне затягивали расползавшиеся от заводских труб клубы серого дыма.

— Куда теперь? — спросил Кузьма, когда грузовик проскочил под железнодорожным мостом.

— Прямо, — ответил я, а у следующего перекрестка попросил: — Все, тормози. Дальше сам доеду. Сорок рублей, как и договаривались.

Здоровяк пересчитал монеты и ссыпал их во внутренний карман, потом распахнул дверцу и грузно спрыгнул с подножки.

— Обращайся! — сказал он на прощание и зашагал вдоль обочины к центру, а я выдернул из замка зажигания ключи, забрался в кузов и вскрыл первую попавшуюся под руку картонную коробку. Внутри оказались алхимические элементы питания. По крайней мере, так гласила маркировка.

Контрабанда? Она самая.

Заперев кузов, я вернулся в кабину, достал из спортивной сумки куртку и натянул ее поверх комбинезона. На глаза попался цилиндр алхимической бомбы, брелок от нее сунул в карман, а сумку убрал в ноги, чтобы не бросалась в глаза.

Просто так, на всякий случай.

Потом я отправил сообщения Напалму и Ермолову — один только вопросительный знак тому и другому. Ответы не заставили себя ждать. Пиромант прислал плюсик и через запятую три цифры: два, один, один. Шурик ограничился плюсом.

"Плюс" — значит, на месте. Цифры — сколько бандитов засветилось поблизости. В заброшенном корпусе меня ждут двое, еще по одному на воротах и где-то неподалеку на подстраховке. Четверо — это нормально.

Передернув затвор кольта, я вернул пистолет в карман куртки, завел двигатель и тронулся с места. Грузовик прополз через перекресток и медленно покатил вдоль ограды института, местами обваленной, местами изгаженной похабными рисунками. А только я повернул на въезд, и тотчас пришлось ударить по тормозам. В воротах замер потрепанного вида КамАЗ.

Мотор немедленно заглох; я завел его, высунулся из кабины и заорал:

— Сдай назад!

Тяжелый грузовик дрогнул и начал отползать с проезда, но почти сразу остановился, и сидевший за рулем парень среднеазиатской внешности замахал руками.

Мол, проезжай!

Я в ответ покрутил пальцем у виска.

КамАЗ отполз немного дальше, и лишь тогда я рискнул направить "бычок" впритирку с ржавым бампером грузовика. Заехал на территорию и остановился в ожидании дальнейших распоряжений. Подручный Душмана указал куда-то в глубь территории.

— Катись! — крикнул он, вновь перегораживая КамАЗом ворота.

Я объехал поваленный фонарный столб и поспешно вывернул руль в другую сторону, огибая глубокую даже по меркам грузовика яму. Впереди возвышался главный корпус института: заброшенное здание с мрачными провалами окон, обвалившимися карнизами и кустами на крыше. Выглядело оно на редкость неприглядно, если не сказать пугающе. Сбоку темнела коробка производственного цеха; кто-то махал мне от ее выломанных ворот.

После развалин электрической подстанции я повернул налево и сбросил скорость, желая получше разглядеть обветшалое строение. Некогда большая часть фасада была застеклена, но окна давно разбили, а производственное оборудование выломали и вывезли, поэтому снайпер мог без особого труда контролировать практически все внутренние помещения.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Перед корпусом я притормозил, тогда подручный Душмана отступил внутрь и взмахом руки велел следовать за ним. Я так и поступил, но далеко в глубь цеха проезжать не стал и остановил "бычок" прямо напротив выломанных ворот.

Как и предупредил Напалм, в цехе меня дожидалось двое. Непонятный очкарик с закинутым на плечо ремнем спортивной сумки и бандитского вида парень с подозрительно топорщившейся курткой. Оружие на виду никто не держал.

Я высунулся из кабины и указал на кузов.

— Принимайте товар.

Бандит, что велел заезжать в цех, толкнул в плечо очкарика, а сам остался стоять, не спуская с меня глаз. От его пристального взгляда сделалось не по себе.

Я спрыгнул на грязный и скользкий из-за наледи пол, выдернул задвижки, распахнул створки и отошел в сторону.

— Из середины возьми! — крикнул тогда подручный Душмана очкарику.

Не став мешать, я принялся пинать подтаявший сугроб, счищая с ботинок грязь. Заодно огляделся по сторонам, высматривая не замеченных наблюдателями бандитов, но никого не увидел.

Цех выглядел пустым и мертвым. Ржавые покосившиеся лестницы, заплесневелые стены, в полу дыры от выломанных анкеров, а местами и сами обломанные либо перепиленные болты. Свет проникал только через выбитые окна фасада, дальше все терялось