Иэн Бэнкс - Несущественная деталь

— Э-решетка? — осторожно спросила Ледедже.

— Ну что вы, в самом деле! — чуть не с раздражением сказал Демейзен. — Неужели вас ничему не учат в школе?

Кто-то звал ее по имени. Все вокруг было каким-то смутным, даже ее самоощущение. Например, она не знала точно, как ее зовут. Вот опять — кто-то позвал ее.

Так, они что-то говорили. Поначалу она думала, что они называют ее имя, но когда она дала себе труд задуматься, это уже не казалось ей таким очевидным.

Вроде бы эти звуки что-то означали, вот только она не могла понять что. А может, ей и было известно, что они означают, но она не была уверена, что это на самом деле за звуки. Нет, она имела в виду совсем другое. Как-то все смутно.

Йайм — так ее звали. Верно?

Она не была абсолютно уверена. Вроде бы эти звуки должны были означать что-то важное, и слово было не какое-то заурядное, ничего не значащее. Это было похоже на имя. Она была практически уверена, что это имя. Шансы, что это имя, были велики.

Йайм?

Ей нужно было открыть глаза. Она хотела открыть глаза. Она не привыкла к тому, чтобы думать: вот мне нужно открыть глаза. Обычно они открывались сами.

И все же, если уж ей нужно думать об…

Йайм? Вы меня слышите?

…этом, значит, она просто должна подумать об этом. Но вот опять, вот оно, пока она думала о том, чтобы открыть глаза; это… ощущение, будто кто-то или что-то назвало ее имя.

— Йайм? — сказал тихий, высокий голос. Какой-то дурацкий глупый голос. Притворный, ненастоящий. Или же голос ребенка, который надышался из шарика с гелием.

— Йайм? Привет, Йайм, — сказал писклявый голос. Слышала она с трудом; голос почти утопал в реве большого водопада или чего-то похожего на большой водопад; может быть, сильный ветер в высоких деревьях.

— Йайм, вы меня слышите?

Нет, в самом деле, будто кукла говорит.

Она открыла один глаз и увидела куклу.

Ну что ж, она так и думала. Кукла стояла совсем рядом с ней и смотрела на нее. Кукла стояла на полу. Она поняла, что лежит на полу.

Кукла стояла под каким-то необычным углом. Под таким углом она непременно должна была свалиться. Может, у нее были какие-то особые ноги с присосками или магнитами. У нее когда-то была кукла, которая могла карабкаться по стенам. Она решила, что у этой куклы обычные кукольные размеры — вполне подходящие для человеческого ребенка, чтобы он мог ее таскать, как взрослые носят детей. У куклы была мерцающая желтовато-коричневая кожа, черные, очень курчавые волосы и, как обычно у кукол, слишком большие глаза, голова и пухленькие ручки и ножки. На кукле были маленькая жилетка и трусики какого-то темного цвета.

— Йайм? Вы меня видите? Вы меня слышите?

Голос исходил из куклы. Рот у нее двигался, когда она говорила, но утверждать это наверняка было трудно, так как что-то мешало ей смотреть. Она попыталась поднести руку к лицу, чтобы убрать то, что мешает ей смотреть, но рука ее не слушалась. Рука словно онемела. Она попыталась поднять другую руку, но и эта рука ее не слушалась. Сигналы от обеих рук словно накапливались в ее голове, пытались сказать ей что-то, но она не могла разобрать, что. Множество таких сигналов поступало ей в голову со всего тела. Еще одна загадка. Они утомляли ее. Она попыталась зевнуть, но в ее челюстях и голове словно был песок.

Она открыла другой глаз и увидела двух кукол. Они ничем не отличались одна от другой и обе стояли под одинаковым странным углом.

— Йайм, вы вернулись! Хорошо!

— Рошо? — сказала она. Она хотела сказать «Хорошо», но у нее не получилось. Похоже, она толком не владела ртом. Она попыталась сделать глубокий вдох, но и это у нее плохо получилось. Он чувствовала себя так, будто ее заклинило где-то, словно она пыталась протиснуться через очень узкий лаз, но не смогла и застряла.

— Оставайтесь со мной Йайм, — пропищала кукла.

Она попыталась кивнуть, но… нет.

— Да, — проговорила она.

Она сообразила, что кукла всего одна — не две. Просто у нее возникли проблемы с фокусировкой. Кукла располагалась слишком близко, а в глазах у нее было что-то — что-то черное — и все размещалось под каким-то странным углом. Потолок, — если уж так его называть, — казалось, был расположен слишком близко к курчавой голове куклы. А единственным источником света в этом тесном, темном пространстве вроде была сияющая кожа куклы.

Куда она попала, черт побери?!

Она попыталась вспомнить, где была в последний раз.

Она стояла под кораблем, ее вводили в курс дела, она смотрела на изображения звезд, пучков и систем, громадный темный корпус корабля нависал над ней. Нет, она выходила из-под корабля в дождь, а тупое рыло корабля нависало над ней, словно черный стеклянный утес; гигантский плоский нож, с помощью которого можно врезаться в самое подбрюшье вселенной…

— Йайм, — пропищало что-то. Она открыла один глаз. О да, эта чудная маленькая куколка, стоящая перед ней. Под странным углом.

— То? (Что?)

— Не делайте этого. Оставайтесь со мной. Не уплывайте так.

Она хотела рассмеяться, но не могла. Не уплывать? Как? Куда? Она была поймана здесь, в ловушке.

Кукла качнулась к ней, походка у нее была неловкая — на таких коротких, толстых ножках. Она держала что-то в руке, что-то, похожее на иглу, за которой тащилось какое-то подобие тонкой нити. Нить исчезла в ниспадающей узкой темноте за куклой. Ей показалось, в этом есть что-то знакомое, но неправильное в двух расположенных близко друг к другу поверхностях за куклой.

В другой руке кукла тоже что-то держала. Игрушка подошла так близко к ее голове, что она уже и не видела ее — только что-то смутное. Но она чувствовала ее; чувствовала, как ее маленькое тело в одежде прижимается к ее голове.

— То ты елаешь? — спросила она у куклы. Что-то холодное прижалось к ее шее. Она попыталась пошевелиться. Пошевелить чем угодно. Веки — они работали. Рот — немного. Губы, казалось, были как чужие — не сжимались. Лицевые мускулы — более или менее. Язык, горло, дыхание — чуть-чуть. Пальцы? Пальцев нет. Носки ног? Не реагируют. Мышцы мочевого пузыря. Что-то есть. Здорово — если захочет, то сможет опорожниться.

Ни головой, ни телом, ни конечностями — никак.

Внезапно ей стало ясно, что это за узкое наклонное пространство, она поняла, что все еще находится на корабле, в той же гостиной, в которой была, когда корабль начал ускоряться. Ускоряться? Разве корабль ускорялся? Это был пол — сложившийся и прижатый к стене. Она лежала на стене, а пол надвинулся на стену, и она лежала стиснутая между ними двумя. Этим и объясняется то, что она не может пошевелиться.

— Что? — пропищала кукла, вскарабкавшись на ее лицо, перебравшись по другую сторону ее шеи.