Безбашенный - Арбалетчики в Вест-Индии.

Во дворе уже распоряжался Фамей, назначая новую храмовую стражу. Аришат осматривала заваленный убитыми двор, и энтузиазма в её взгляде не просматривалось.

— Вот теперь храм — твой, — сказал я ей, толкнув к её ногам склонившихся прислужниц, — Мы тут, правда, немножко намусорили. Надеюсь, ты распорядишься, чтобы за нами прибрались?

У её отца-суффета проблема наметилась посерьёзнее, нехилым конфликтом с союзниками чреватая. На войне ведь как? Что с боя взято, то свято. А взяли наши чуда в перьях оружие перебитых мятежников и храмовой стражи — ну, кроме оружия расстрелянного мной ихнего старшого, которое я запретил трогать, и теперь Фамей вёл жаркий спор с их вождём, предлагая тому взамен стеклянные бусы и цветные ткани — млять, старый прожжённый политик, а элементарнейших вещей понимать не хочет! Так прямо и отдадут ему красножопые взад превосходнейшее железное оружие, ставшее их законными трофеями по священному праву войны, за какую-то хрень! Поздно пить «Боржоми», если почки отказали, гы-гы! Когда вождь наотрез отказался принять взамен оружия даже вино, до которого эти чингачгуки столь охочи, суффет впал в ступор — больше предложить дикарям интересного для них ему было абсолютно нечего. Только бы он не занервничал, да глупостей сгоряча не наделал…

— Только не горячись, почтеннейший! — предостерёг я его, — Это оружие храмовой стражи сильно священно?

— Да, оно освящено на алтаре богини, и его могут носить только воины храма.

— Тогда объясни это им и дай взамен другое, но тоже хорошее, не хуже этого. Это они поймут правильно и согласятся.

— То есть как это — дай? — опешил Фамей, — Не переутомился ли ты после тяжёлого боя?

— Не настолько, чтобы не понимать, о чём говорю. Зато — достаточно, чтобы не рваться в следующий бой — уже с ними. Разумно ли ссориться с союзниками из-за нескольких мечей, щитов и копий?

— Ну, так уж прямо и нескольких! А луки со стрелами? И потом, мы им оружие даже не продаём ни под каким видом, а ты говоришь — дай. Мыслимое ли это дело?

— Что не продаёте — это правильно делаете. Нельзя им хорошее оружие продавать. А вот награждать им отличившихся на службе твоему городу — можно и нужно. Вот и положи начало доброй традиции, раз уж ты не смог предотвратить захвата.

— Ну, если только так, — суффет тоже уже прокачал ситуёвину и въехал, что другого приемлемого решения нет, — Но ты говоришь — хорошее им дать? Не жирно ли для дикарей?

— Ты хочешь оскорбить их неравноценным обменом? Это не улучшит твоих отношений с ними. Не жадничай, Фамей, тут скупиться нельзя. Дай им оружие из числа привезённого Акобалом — ваше местное, уж не обижайся, дерьмецо ещё то, и они это заметят.

— Да они ведь даже обращаться с ним не умеют! — сварливо буркнул включивший купчину финикиец, — Заржавеет оно у них и через год не будет ни на что годно!

— А ты прикажи своим людям научить их правильному обращению с железом — как чистить, как смазывать, как точить — всему пусть научат. Не скупись, почтеннейший, награждать — так награждать!

— Ну, может быть, ты и прав, — политик в суффете Эдема, похоже, всё-таки начал брать верх над торгашом, — Но дело ведь даже и не в цене — хорошего привозного оружия у нас просто мало!

— Теперь каждый год к тебе будут прибывать два корабля, а не один, как раньше. Пока — два. Позже, через несколько лет — возможно, что и больше. На них можно перевезти гораздо больше товаров. Какие закажешь — такие и привезут. Оружие — так оружие, — утешил я его.

Пока Фамей улаживал едва не разразившийся конфликт с красножопыми и договаривался с ними о справедливом обмене их трофейного оружия на равноценное, меня этот случай над куда более глобальным вопросом призадуматься заставил. Точнее — вернуться к размышлениям над ним.

Ещё когда мы с Чанами воевали, да на улицах их селения дикарям ихним кровь пускали, Хренио в такой раж вошёл, что даже выкрикнул «Santiago Mataindios!» — я уже настолько привык к тому, что с нами он давно уж говорит по-русски, что даже как-то и не сразу въехал, что кричит он не на латыни, в которой мы все помаленьку упражнялись с Тархом, а на современном испанском. «Святой Яков, порази индейцев!» — вот, что это буквально означает. Потом, когда с Чанами замирились и во время переговоров биваком там стояли, наш испанский мент просветил нас с Велтуром, в чём тут порылась собака. У него, оказывается, один из предков конкистадором был. Не капитан-генералом и не капитаном, простым солдатом. Кубу с Веласкесом завоёвывал, потом — Мексику с Кортесом. Подвигами великими не прославился, карьеры военной не сделал, баснословных богатств не награбил, шикарной асьенды с толпой индейцев тоже как-то не удостоился, но был на хорошем счету и кое-какие деньжата всё-таки нажил и сумел не растранжирить, так что вернулся домой не нищим, а вполне даже себе — для родного баскского захолустья, конечно — солидным и уважаемым человеком. Во всяком случае, в роду им гордились. А тут — тоже Куба и тоже бой с индейцами, и чисто по ассоциации Васкес вспомнил о предке, ну и прорвало его. А прорвав — понесло. Загорелся он вдруг идеей колонизации Кубы. Нет, в принципе-то идея эта у нас давненько уже в воздухе витала, и поговаривали мы уже на эту тему не единожды и не дважды, но — именно в принципе, то бишь сугубо теоретически. Мысля-то соблазнительная, но когда и какими силами её реализовывать? Поэтому я и тогда значения этому не придал — какая тут в звизду колонизация? У нас и метрополии-то ещё нет ни хрена, её саму ещё завоёвывать, да обустраивать предстоит, и проблем при этом наверняка будет выше крыши. А этот кабальеро хренов, млять, о заокеанских колониях тут уже размечтался, гы-гы!

Теперь же, глядя на едва не состоявшееся безобразие, я — и тоже по ассоциации — припомнил те разговоры уже гораздо серьёзнее. Ведь хорошо, предотвратили мы таки наметившийся конфликт. А что, если бы не удалось? Что, если бы эдемские финикийцы вдрызг рассорились даже с дружественными городу гойкомитичами? Как бы отреагировали на это нейтральные, не говоря уже о недавних супостатах? Это ведь для нас Эдем — замшелая дыра, а для них — целая сокровищница, битком набитая ценнейшим добром. Что, если бы чингачгуки поднялись вдруг все и взяли город в осаду? Реально ли в этом случае отсидеться за его стенами? Ой, что-то сильно сомневаюсь! Хрен ли это за стены? Ведь голимая необожженная глина! Обколоти с неё штукатурку в дождливый сезон, и оплывёт эта стена на хрен после первого же хорошего ливня! Примерно это мы и наблюдали после того урагана незадолго до заварушки с Чанами — так то были мелкие локальные разрушения из-за небрежного оштукатуривания при строительстве, специально ту штукатурку никто не повреждал. А в слусае осады города красножопые ведь целью такой зададутся и всерьёз этим займутся. На соплях всё сделано в этом вест-индском Эдеме, откровенно говоря. Ведь даже с чисто исторической точки зрения рассудить — вот он, какой-никакой, а всё-же город средиземноморских колонистов. Ну и где хоть какие-то его внятные археологические следы в нашем современном мире? Нету их, хоть в лупу гляди, хоть в мелкоскоп. О чём-то это говорит?