Сергей Коротков - Мы — сталкеры. В прицеле неведомого. Авторский сборник

– Служим Отечеству! – одновременно серьезно ответили офицеры, чувствуя душевный подъем и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Приятно было до жути – и не передать чувств.

– Ну, все. А теперь, пока я на связь со штабом, Холоду обеспечить авангард до точки в прежнем режиме, но побыстрее. Возьми Баллона, он уже знает маршрут до высоты.

– Есть, командир.

– Истребителю построить группу, взять максимум трофеев, обеспечить охрану и безопасность пленных… и чтоб яйца опять не отрезали кому-нибудь.

– Есть! – заулыбались оба, глянув на боевика.

– Выполнять.

Подхватив пленных, снайперы побежали к отряду. Рогожин подозвал Пыть-Яха, что-то обмозговал с минуту, глянул на часы и взялся за наушники рации. Радист запросил Центр и кивнул.

– Я Шурави. Я Шурави. Группа на связи, – Рогожин подмигнул радисту, ожидая ответа штаба и довольно улыбаясь краешками губ, – слышу вас, Тюльпан. Сообщаю…

– Товарищ генерал. Товарищ генерал! – капитан Мохов через ширму позвал начальника. – Срочно связь с Шурави.

– А? Да-да, – генерал вскочил, растирая лицо. «И как только вырубился? Стыдно».

– Прошу, – Мохов показал на привычный стульчик.

Генерал подсел, схватил наушники. Рядом расположился капитан спецсвязи Мохов с параллельными наушниками.

Диалог с Рогожиным длился минут пять. Глаза генерала и капитана от таких новостей вылезали из орбит все больше и дальше. Но после доклада Шурави генерал кивнул Мохову на вход. Капитан, придерживая кобуру, подскочил туда, проверил, встал на охране.

– Я понял, Шурави. Хорошо. Это неплохие новости. Готовь дырочки для наград всем! Если так и окажется. Насчет обузы понял. Их с собой. Живые свидетели и доказательства. Под личную твою ответственность, Запал. Все, ребята, удачи и до связи на месте. Конец связи.

Генерал позвал Мохова и довольным мартовским котом растянулся на стульчике, отчего стул чуть не развалился.

– Слышал, капитан?

– Так точно, товарищ генерал. Ишь, каков! Какие будут распоряжения?

– Так, на час тридцать оперативное совещание у меня, здесь. Всех. Это по объектам два и четыре. А насчет крота… Ядрена вошь! Позови мне полковника Селезнева и вызови майора Величко с двумя автоматчиками. Выполнять.

– Есть.

Генерал постоял минуту после ухода капитана Мохова, затем достал табельный ПЯ, проверил обойму, спрятал. И сел писать докладную.

Полковника Егорова подняли с койки, застав еще не спящим. Он и не мог спать – ведь скоро апогей операции. Да и группа наемников должна выйти на связь по его личной секретной линии. Он лежал и гонял в голове комбинации возможных действий, все за и против.

Майор из службы собственной безопасности части с двумя бойцами в камуфляже, в мокрых после дождя капюшонах и с АКМ наперевес тенями очутились в палатке.

Все спали. Один Егоров лежал в раздумьях.

– Полковник Егоров, прошу вас встать, одеться и пройти с нами для выяснения некоторых обстоятельств, – сухо и твердо сообщил майор Величко.

– А в чем, собственно, дело? – Егоров напрягся и сжался.

– Я еще раз прошу вас… – другим, нехорошим, голосом надавил майор.

– Хорошо, хорошо, майор. Не надо нервничать.

Полковник стал одеваться, кобуру с личным оружием майор тут же забрал со стула.

– И попрошу, полковник, без сцен и шуток, – Величко показал рукой к выходу.

Солдаты взяли калаши наперевес, и Егоров понял все…

Почему эти строчки средневекового поэта и мистика Франческо Петрарки всплыли в памяти и вертелись на языке, Никита не мог понять.

Они стройной четкой цепью-змейкой бежали вдоль ручья на юг, вверх, в горы. Ручей превратился в ручеек, да и то еле слышный в темноте. Истребитель слушал свое пыхтение и одышку в ночи. Он все так же замыкал группу вторым номером, но уже на отдалении в пятьдесят метров. Смысла отставать больше не было – в почти абсолютной темноте, с оставленными Тротилом по ходу движения ловушками и отстрелом всех мнимых и явных преследователей остаток маршрута виделся безопасным.

Тучи, затянувшие весь небосвод и изрыгавшие молнии, придали горной местности виде неровного черного ватного покрывала. Ни леса, ни кустов. Только поросшие травой куполообразные горы да отдельные скалы и валуны. И никого кругом.

«Сумрак надо мной…»

Никита в такт шагу полушептал, полунапевал слова, засевшие в мозгу занозой.

«…Со звездами, и небом, и луной. Тревожную… Тревожную и злую ночь я чую! Тревожную и злую…»

Никита бросал взгляды наверх. Никаких звезд и луны. Одна темень. Рогожин приказал надеть ПНВ, чтоб не переломать ноги. Им, спецназу, с такими очками хорошо было идти: все в голубо-зеленоватом свечении. А вот штатским, постоянно вязнувшим в траве и спотыкающимся, приходилось нелегко. Но никто не стонал, не канючил. Пленные, несмотря на то что оба раненые и скованные по рукам, шли бодро, неся на себе трофеи потяжелее – БК к пулеметам и стволы РПГ-7 без выстрелов. Топорков сам кроме АКМ с подствольником и «Вала» тащил «Шмель-М» и пару «мух», не считая моря гранат и патронов.

Он поглядел на часы. Половина первого ночи. Писец! Можно и опоздать.

Словно услышав его мысли, командир поторопил:

– Подтянись. Живее, живее.

Ускорились. Ноги уже не пружинили, а ходулями топтали землю с камнями. Еще немного, еще чуть-чуть. И конец заданию, операции…

Очень скоро вышли на прямую связь с точкой назначения. Группа приободрилась, подтянулась, хотя все устали как черти. Бывшие заложники шли покорно, безропотно, понимая, что обязаны разведчикам жизнью и что только они могут помочь им выбраться из этих гор и снова не попасть в плен, в яму, к этим чурбанам.

Оба пленных тоже осознавали свое положение, топали скоро и послушно, несмотря на раны и груз.

Без четверти час ночи прибыли на высотку.

Рогожин дал распоряжение отдыхать, принимать пищу всему составу ГОНа, включая пленных. Полозкова попросил осмотреть раненых, выставил пост – Орка, выслушал мини-доклад ученого Мешкова о подготовке установки к испытаниям. Осмотрел ее бегло сам. Подозвал Пыть-Яха с рацией и Истребителя.

Мысли об уничтоженной группе наемников, о предательстве в своих кругах, о значимости операции и недоговорках генерала и очкарика-ученого, о странных стечениях обстоятельств во время выполнения задания обуревали командира. Он поделился ими с замом. Никита ответил, что тоже думал об этом, но не может найти ответов. Только догадки и сумбур в голове.