"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
— Так пошли смотреть, как их соотечественники устроились. Они ж старшие в своих группах — Као принцесса, Изабелла герцогиня — графиня. А Жасмин вон, глаза таращит и уши греет.
— Ничего подобного, –свесилась голова персиянки с верхней койки. — Просто смотрю и слушаю. Так велел делать отец.
— Ты всегда делаешь, как он говорит? Дух бунтарства не просыпается? — Нике было реально интересно.
— У нас не принято перечить главе рода.
— А ты чего валяешься средь бела дня? Смотри, зайдут проверяющие, и простым нарядом не обойдешься.
— Сегодня можно, да и проверяющим точно не до нас. Вон, уже больше тридцати дуэлей на завтра записано. А то ли еще будет.
— Реально⁈ — охренел я и полез в планшет.
Ну точно. Есть такое, и все сплошь иностранцы. Причем драться будут не с нами, ну, в смысле, русскими, а между собой — типа кто кого не любит, тот того и вызывает. Исключение — дуэль Светы с француженкой. А так — персы, как ни странно, против турок, турки против египтян, ирландцы против англичан и так далее. Так что Жасмин права — им точно не до нас. Но расслабляться не стоит.
— А вы пара, да? — персиянка гибкой змеей скользнула вниз и села на соседнюю койку.
Вообще, такое не дозволялась, но мы ж типа свои, а это койка Изабеллы.
— Ника моя невеста, — просто сказал я, чуть приобняв моментально заулыбавшуюся девушку.
— А остальные?
— И они тоже.
— Весь гарем, значит, с собой взял, да? — задумалась Жасмин, как-то странно посмотрев на меня. — А место в нем еще есть?
— Чего? — поперхнулся я воздухом.
— Место, говорю, свободное есть? Мне ж мужа искать достойного надо. А кто может быть достойней Романова, который в свои девятнадцать лет стал мастером и героем империи? Заслуженно стал, а не потому, что родственник императора.
— А ты всегда так прямолинейна⁈
— Нет, конечно. Но отец советовал говорить с вами прямо, так, как есть. Если что, у меня большое приданое и отличная родословная. Чистая, сильная кровь, а значит, и дети будут такие же.
— Занято все, — прижалась ко мне сильней Ника. — И вообще, мы тебя не знаем.
— Учеба длинная, время познакомиться будет, — пожала та плечами.
— Ну что? Идем к Анне? — стремительно ворвалась Изабелла.
— Пошли. Жасмин, ты с нами?
— Вы идите. Я пока не ее друг, но уверена, что смогу ей стать, — отозвалась она. — Я пока своих навещу.
— Вот и ладненько, тогда погнали.
Что могу сказать — второй курс жил лучше, чем первый. Особенно сержанты и старшины. Так-то у них были казармы на четверых, но у сержантов была привилегия — они жили по двое. Первого курса, кстати, это вообще не касалось — мол, прежде чем жить хорошо, научитесь превозмогать. Да и быть поближе к своим бойцам полезно.
Пришли мы, само собой, со своим, и у нее тоже было. А вот ее соседки не наблюдалось — усвистела куда-то тоже отмечать.
Комнатка оказалась небольшой — две кровати, стулья, стол. Шкаф для одежды. Зато свой туалет с душем — по нынешним временам роскошь.
Разместились мы с комфортом — все ж свои. Стол накрыли быстро, и понеслась — за них, за нас, за десант и за спецназ, за красивых, сильных и верных и так далее. Еды было много, алкоголя еще больше.
Быстро стало жарко — я скинул китель, оставшись в одной майке. Ника сделала то же самое. Она вообще у меня такая — когда видит цель, не видит препятствий. Да и ложной скромностью никогда не страдала.
Далее уже от одежды начала избавляться Анна, и градус напряжения сильно вырос. Следом Изабелла.
Дольше всех продержалась Каома. Но что делать? В комнате реально было жарко, даже несмотря на открытое окно. Можно было сотворить какой-никакой ветерок, но магичить в казарме категорически запрещалось, и везде стояли уловители эфира. Стоит только создать даже самое безобидное плетение, глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в карцере.
И вот сижу я в окружении полуголых красоток, градус адреналина зашкаливает, алкоголя тоже выпито не считано. Ника лезет целоваться — а я не против. Чую ее руку на своем члене… А нет, это не ее рука… Да и пофиг!
Крышу сносит окончательно, и все становится будто в кино. Порнографическом, если что. Стоны, крики, небольшие перерывы и продолжение.
Стемнело, свет мы не включали, поэтому с кем я был в данную минуту, понять не мог, да и не хотел. Мне было хорошо, им было хорошо. А все остальное идет лесом. О последствиях я подумаю утром, если доживу, и эти озабоченные самки меня не затрахают до смерти…
Резкий звук будильника. Открываю глаза — мать-перемать! Вокруг бардак и лежащие вповалку тела прям на полу. Смотрю на часы — время есть, но мало.
Расталкиваю девчонок и, пока они очухиваются, мчусь в душ. Быстро, на пять минут, не более. Они следом. А я уже лечу вниз. Врываюсь в казарму и по хер мне на уже привычный возмущенный визг. Переодеваюсь в парадную форму. Мои тоже. Вроде успеваем.
Построил свое отделение — хороши. Вот прям очень. И идем пока еще не стройным строем на плац, где произойдет наше окончательно прощание с гражданской жизнью.
Встали, куда показали офицеры, красивым строем — первый курс — почти триста человек — самый большой набор. И кого среди нас только не было. Курсанты из разных стран, разных оттенков кожи, разной веры сейчас стояли в общем строю и слушали речь ректора академии Троекурова Александра Александровича, боевого архимага и блестящего руководителя.
Я стоял в первых рядах воздушного факультета, а сразу за мной моя Ника, Каома и Изабелла. Чуть сбоку Жасмин. В стороне от нас, почти напротив, стояли строем остальные курсы — среди них была и Болконская, с которой у меня сегодня все было и, кажется, не один раз.
На другом конце были трибуны с преподавателями, и даже отсюда я видел Сашу, что не сводила с меня глаз. Хороша, очень хороша. Настолько, что у меня все начинало дымиться только от мысли о ней. Все стояли перед нами, как бы приветствуя первый курс, и это было правильно и красиво.
А ректор все вещал о беспокойном мире, о скрытых и явных врагах и