Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев
— Тоже экономия? — проворчал я, спустился с крыльца и зашагал к выходу со двора.
Там внимательно осмотрелся, но никого подозрительного не заметил. Вообще никого не заметил, если начистоту. Все на работе давно, а для маргиналов район все же слишком дорогой, не трущобы.
Какое-то движение наблюдалось лишь через два дома на Красном проспекте: время от времени по дороге проезжали автомобили и телеги, да на блошином рынке уже копошились продавцы. А вот покупателей пока было немного. Слишком рано.
Я вздохнул, развернулся спиной к проспекту и зашагал к видневшейся вдалеке городской стене. За последние годы заброшенных домов в округе почти не осталось, но здания были столь же замызганными и обшарпанными, как и прежде. Разве что местами перестелили пришедшие в полную негодность кровли, да отгородили дворы заборами. Ну и решеток на окнах прибавилось — факт.
Снег почти везде стаял, сугробы таились только в глухих закутках и у стен домов, но конца и края осенней распутице не предвиделось. Из-под дорожной грязи проглядывала наледь с глубокими промоинами ручьев, а в ямах растеклись лужи, ехать через которые рисковал не всякий грузовик. И все это — подмороженное с ночи, скользкое и обманчивое.
Меня от падений уберегали рифленые подошвы высоких ботинок и неспешный шаг, но и так несколько раз раскидывал руки в стороны, дабы удержать равновесие, когда начинали неожиданно разъезжаться ноги.
Плюхнуться в грязь — хорошего мало, да и расшибиться на льду проще простого.
На краю пустыря с мрачной громадой штаб-квартиры Лиги шумная ребятня запускала в ручье кораблики, а вот я приближаться к бывшей женской колонии не стал и загодя ушел на соседнюю улицу. Прошел мимо двухэтажного особняка с вывеской "Торговый дом "Янус", повернул раз-другой и очутился у нужной пятиэтажки.
За время моего отсутствия в Форте кафе расширилось и заняло соседнее помещение, поэтому вывеску с ржавыми буквами "ПРО… УКТЬ…" демонтировали, и теперь на ее месте красовался нарядный щит с затейливой надписью "Весна" и лампами подсветки понизу. О старых добрых временах напоминала только стеклянная витрина во всю стену. Сейчас таким никого особо не удивишь, а когда-то это было визитной карточкой заведения.
У крыльца "Весны" сверкал свежей полировкой знакомый фордовский внедорожник, других машин поблизости припарковано не было. Разве что к торцу дома со стороны дебаркадера пристроился работяга-"бычок", а дальше, уже у выезда с соседнего двора стояла "Нива" — красная, с выкрашенной черной краской правой передней дверцей. За машиной расходились явственно заметные в морозном воздухе клубы выхлопных газов, но ничего необычного: это просто двигатель прогревают, дело житейское.
Пожилой дядька в потрепанной куртке выкатил из-за угла тележку с парой алюминиевых бидонов, и я мысленно сделал себе пометку сходить за водой на колонку. Остававшегося в пластиковой бутылке литра на утро могло и не хватить.
На всякий случай я расстегнул куртку и поправил сунутый в нашитые на подкладку петли жезл "свинцовых ос", но мог бы и не суетиться: через витрину мне помахал Шурик Ермолов.
— Это фишка такая встречаться на всеобщем обозрении? — проворчал я, пройдя в кафе, вместо приветствия.
— Падай! — махнул рукой Шурик и оторвался от изучения меню, напечатанного на листе формата А3. — А что, так модно сейчас? — заржал он в голос, стоило только стянуть с головы вязаную шапочку.
Я пригладил короткую бородку, которая в сочетании с лысиной смотрелась несколько вызывающе, и за словом в карман не полез:
— Ламберсексуал, епт!
— Лед, ты своим видом нормального ламберсексуала до икоты напугаешь, — фыркнул глава погранслужбы и спросил: — Есть хочешь?
— Еще спрашиваешь! — усмехнулся я и убрал куртку с жезлом "свинцовых ос" на диванчик.
— Девушка! — окликнул тогда Ермолов официантку. — Нам две пиццы с курицей, кофе и… Лед, ты что пить будешь?
— Черный чай.
— И черный чай!
— Пиццы средние или большие?
Ермолов рассмеялся и похлопал себя по обтянутому свитером животику.
— Девушка, посмотрите на нас! Мы и сами люди большие, и пиццы нужны большие!
Некоторые люди просто не меняются.
Я покачал головой и отвернулся к витрине. Улица отсюда была как на ладони.
— Сидим будто в аквариуме, блин! — поморщился я.
— Зато незаметно никто не подкрадется! — парировал Ермолов и поинтересовался: — Как сам?
— Ничего, — пожал я плечами и окинул взглядом обстановку кафе. Высокие спинки диванчиков образовывали некое подобие ниш, через распахнутую дверь был виден второй зал, устроенный на месте заброшенного продуктового магазина. — И давно тут пиццерия?
— А как Патруль новую базу открыл, так и пришлось профиль менять. Патрульные теперь в собственной столовой харчуются и со сторонними организациями подряды больше не заключают. Во избежание коррупционных схем.
Я понимающе улыбнулся.
— Но, похоже, заведение процветает.
— Почему нет? Бизнес-ланч здесь вполне ничего себе.
— Но ты ведь не завтракать меня позвал? — решил я прояснить ситуацию. — Случилось что?
— Да как тебе сказать? — Шурик задумчиво хрустнул костяшками пальцев, перехватил мой пристальный взгляд и поспешно произнес: — Нет, о тебе никто не вспоминает даже. Тот проект давно закрыт. Воевода с Домиником живут душа в душу.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я, хотя заявление приятеля меня нисколько не успокоило.
Обычно Шурик назначал встречу, чтобы попросить об услуге или подкинуть очередную подработку, но сегодня переходить к делу не торопился. Что-то его беспокоило. Но что?
— Хорошо, да, — согласился со мной Ермолов и забарабанил пальцами по краю стола. — Только не очень.
— А именно? — вздохнул я, заранее готовясь к неприятным новостям.
— Не знаю точно, о чем договорился Доминик с Воеводой, но, похоже, меня списали в расход.
— Разве? Тополев твой человек, а его поставили Патрулем рулить.
— Фигня полная вышла! Стас там только бумажки подписывает, все решения через Мстислава проходят, а на серых схемах Тема Гельман сидит. Нет, в Патруле ничего не светит. Да еще мне двух новых замов навязали, к ним спиной повернуться страшно, не то что в отпуск уйти. Я уж не говорю, что по всем раскладам перегон машин Жилина должен был погранслужбе отойти, а его какие-то мутные люди себе забрали. Связи у них что надо…
Я без всякого сочувствия рассмеялся.
— Может, стоит просто аппетит поумерить?
— Это у меня аппетиты большие?! — охнул Шурик. — Лед, ты думай, что говоришь! Я не для себя, я для пользы дела! Не подмажешь — не поедешь! Парням сверх оклада накидывать приходится, иначе разбегутся с этой собачьей работы.
— Да ты бессребреник прям. Все об отчизне думаешь.
— Да иди ты в жопу! — обиделся Ермолов и поправил выпиравшую из-под свитера кобуру на