"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

В центре этажа — что-то вроде колодца. Круглое отверстие в полу, метра полтора в диаметре, огороженное низким бортиком. Из колодца тянет холодом и сыростью, но вода не видна. На дне — темно. Я заглянул — ничего. Только где-то далеко-далеко булькнуло.

Справа от входа — стол. Железный, ржавый, привинченный к полу. На столе — старый канцелярский прибор: подставка для ручек, пустая чернильница, стопка пожелтевших бумаг. Ручки нет. Бумаги чистые, если не считать пары бледных пятен. Рядом с бумагами стояла тарелка с чем-то засохшим, что когда-то, наверное, было едой. Сейчас это просто серая корка с зелёным налётом.

Над столом висела лампа. Не настоящая — магическая. Просто сгусток света размером с кулак, который пульсирует в такт моему дыханию. Когда я задерживаю воздух, она тускнеет. Выдыхаю — разгорается ярче.

В углу, у дальней стены, стояла скамья. Деревянная, обструганная кое-как, с тремя ножками вместо четырёх. На скамье — подушка, набитая явно соломой, потому что из дырок торчат жёлтые сухие стебли.

И запах. Главное — запах. Смесь сырости, металла, старого пота и чего-то сладковато-приторного, как от переспелых фруктов, которые начали гнить. Этот сладкий запах тянулся от третьей ниши — оттуда, где сидела тень.

Я прошёлся по периметру. Этаж маленький — шагов тридцать вдоль, двадцать поперёк. У третьей ниши остановился. Жёлтая пелена зашевелилась, будто меня почуяла. Изнутри донёсся звук — скрежет металла по камню. Кто-то там водил чем-то по стене.

Я глубоко вздохнул, разжигая внутри себя всю ненависть к тем, кто тут сидел. Да, я на время загнал ее глубоко внутрь себя, и вот пришло время ей выплеснуться и не напоминать о себе больше.

— Здрасти, — просочился я внутрь и увидел картину, что порадовала мое сердце. Каменный мешок, в нем двое — мои старые и хорошие друзья, Менкау и Септ. Сидят, такие все недовольные, да разбитые губы дуют. Удобно так сидят, на каменных лавочках, друг напротив друга. Цепями магическими прикованные к каменной же стене. Одежда потрепанная, грязная, и вообще, какие-то они неопрятные. Сильно их не ломали, им еще все только предстоит.

— Явился. А я-то думал, ты сдох, — разочарованно сказал Септ, почему-то на меня обиженный.

— Ты не мог выжить в гробнице! — вторил ему Менкау.

Этот чуть пришепетывал из-за выбитых передних зубов.

— Жаль, что не оправдал ваших надежд, — жизнерадостно заключил я и уселся напротив них.

Подо мной был стул, простой, деревянный, но очень удобный. Таким можно и по голове огреть, и с комфортом пытать всяких-разных. Хороший, мне нравится.

— Рад вам сообщить, что вы с сегодняшнего дня по всем внутренним бумагам Тайной Канцелярии мертвы и похоронены в безымянной могиле, где зарывают всяких бродячих животных. Как вам такое, а?

— Издеваешься, тварь⁈ –задергался Септ.

— Ну зачем же так? Я ж к вам как к родным пришел — все рассказать, проводить, так сказать, в последний путь. Правда, разный он у вас будет, ага. Менкау я вон кол обещал… Помнишь наш разговор? Ой, а что это ты так побледнел? Помнишь, значит? Прекрасно. Спешу тебя уверить, что кол уже готов, и я лично проследил, чтобы он был максимально шершавым. Так что быстро все сделать не получится, это я тебе точно говорю.

Что же касается тебя, Септ, то признаюсь честно, у меня была парочка интересных мыслей, но вот застрял, не зная, какую из них применить. У нас на Руси пытки были так себе, без особой фантазии — железо каленое, дыба, кол, ноготочки там вырвать. Эффективно, но как-то уже приелось. То ли дело у иностранцев — тут тебе и Железная дева, и Медный бык и Кровавый орел. Слышите, как звучит? Будто песня смерти.

Но для тебя, друг мой Септ, я все же придумал нечто более оригинальное. Ты ж у нас не только предатель. Ты ж, гад эдакий, к чужой невесте яйца подкатывал! А это нехорошо, ведь чужая девушка табу. А ты нарушил это правило. Так что ждет тебя Испанский осел — заценил название? Поэтично, да? А суть в том, что ставится деревянное бревно в виде треугольника на «ножках». Тебя голым сажают на него сверху на острый угол, который врезается прямо в промежность. А чтобы не заскучал, к ногам привязывают утяжелители. И вот ты сидишь и радуешься жизни, пока то, что ты подкатывал к чужой невесте, не раздавливается всмятку. Ну, и потом дохнешь или от болевого шока, или от чего-то еще. Кормить и поить тебя, сам понимаешь, никто не будет. Зато можно кричать и материться. Круто же я придумал, да?

— Ты будешь гореть в аду, –прошипел Менкау.

— Дурак ты из рода Ра. Я там был и прошел его полностью. Скажу тебе по секрету — ваша гробница настоящая. И она действительно раньше принадлежала богу. Не самая главная, конечно, но и не из последних. Ух, как я там погулял! Отличную экскурсию мне устроили местные обитатели. Правда, сервис слабоват и кормежка так себе, но впечатлений до конца жизни хватит.

— Не верю! Так не бывает!!! Лучшие маги рода Ра заходили туда и не возвращались. Ее нельзя пройти, из нее нельзя вернуться!

— Эх, друг мой недоверчивый. Я бы мог рассказать тебе историю, полную коварства, магии и приключений. Про тьму, ловушки, демонов, скрывающихся в темноте. Как выжить на магической воде и каковы на вкус сырые крысы. Мог бы, да не буду — ни к чему тебе это знание и никак оно тебе не понадобится в загробном мире. И да, предвосхищая твой вопрос — он реален и существует на самом деле. И боюсь, Анубис будет к тебе совсем не благосклонен — это уж я точно гарантирую.

— Ты не можешь этого знать, — скривил он губы, но в его глазах таился страх

— Могу, знаю и даже… — я чуть подался вперед, — практикую.

— Ты ненавидишь Менкау, но почему ко мне такое отношение? — взвизгнул Септ. — Ну да, признаю, Каома мне нравится. Но я же не лез к вам, пока ты был жив!

— Ты дурак? — с жалостью посмотрел я на него. — Нет, не так — ты дурак. Я знаю все о твоих аферах, знаю, как, оставаясь в тени, ты дергал за ниточки. Кстати, об этом знаю не только я. Тебя ведь толком и не пытали,