"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

было назвать лишь с большой натяжкой. Это был сгусток, размером с мой кулак, кривой — с одной стороны сплюснутый, а с другой вытянутый, как перезревшая груша. Он летел в мою сторону со скоростью, которую я оценил бы как «едва-едва». Примерно так летают мухи в ноябре — медленно, уныло и безнадежно. Еще и по непонятной траектории. Хотя такой, наверное, было бы сложно отбить, если бы он не летел настолько медленно.

Я даже уворачиваться не стал. Просто щелкнул пальцами.

Мой щелчок создал воздушную волну, которая просто развеяла этот жалкий сгусток в облачко искр. Красиво так, фейерверком. Я специально сделал с искрами — пусть зрителям будет хоть что-то интересное.

— Серьезно? — спросил я, изображая искреннее изумление. — Вася, это все? Ты меня на дуэль вызвал с таким уровнем? Я думал, ты меня хоть немного развлечешь. А ты…

Но он не дослушал. Он рванул вперед. Решил дать мне по морде, так сказать, кулаком? Вот это было неожиданно.

Хотя, почему же неожиданно? У него магия хреново работает, вот он и решил, что разберется со мной кулаками. Бедный, бедный Вася. Если бы он знал, что меня с пяти лет тренировали лучшие бойцы империи… Дядя-император лично проверял мой прогресс каждое воскресенье. А мама, между прочим, чемпионка по рукопашному бою среди аристократов три раза подряд. И это я не говорю про прошлую жизнь, где все мои приятные воспоминания были связаны именно с рингом.

Головин замахнулся. Широко, размашисто, как в плохом кино. Я качнулся влево — сантиметров на десять, не больше. Его кулак прошел в сантиметре от моего уха. Он потерял равновесие, сделал два нелепых шага вперед, развернулся на месте и чуть не упал, но в последний момент удержался.

Он выглядел как пьяный фламинго, который пытается танцевать вальс.

— Осторожнее, — посоветовал я. — Расшибешься — мамочка расстроится. И папочка. Хотя, папочка, наверное, расстроится больше. Ему же придется потом оправдываться перед друзьями, почему у него такой никчемный сын.

— Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ!!! — заорал Головин, и его голос отразился от стен арены.

Несколько зрителей на верхнем ярусе испуганно ойкнули. Кто-то засмеялся.

Он отскочил подальше, напрягся и снова начал колдовать. Теперь что-то другое — я узнал плетение. Воздушный диск. Тоже стандартная техника первого-второго курса. Он выписал в воздухе нужную фигуру, вложил в нее магию… и получилась струя спертого воздуха, которая долетела до меня уже полностью развеянной. Просто легкий ветерок, который шевельнул мои волосы на затылке.

— Вася, — сказал я устало. — Ну прекрати уже. Ты себя позоришь. Я серьезно. Ты просто тратишь моё время.

Он не ответил. Снова кинулся на меня с кулаками.

На этот раз я решил не уклоняться. Я перехватил его руку на лету — просто взял за запястье, как берут капризного ребенка за руку, чтобы увести из магазина игрушек. Он дернулся, попытался вырваться, но куда там. У меня хватка железная, мне сам отец говорил, что я могу гирю сплющить пальцами, если захочу.

— Пусти! — заверещал Головин, и в этом вопле было что-то до того жалкое, что мне на секунду стало неловко. — Ты не имеешь права! Я княжич!

— Так и я княжич — какое совпадение!!! — напомнил, радостно улыбнувшись, я. — Ты не забыл, Вася? Племянник императора. Сын Великого Канцлера. Внук княгини Зотовой. Двоюродный брат наследника престола. Мне все можно. Я могу даже сейчас сделать вот так.

Я сжал его запястье чуть сильнее, так, чтобы кости хрустнули. Не сломал, нет. Просто так, напомнил.

Головин взвыл. По-настоящему, по-бабьи, с подвыванием.

— Отпусти! Ты сломал мне руку! Ты заплатишь! Отец…

— Отец твой хранит пыльные книги, — перебил я, отпуская его. — Он даже заклинание боевое не в состоянии прочитать без очков. Что он мне сделает? Пожалуется императору? А императору, между прочим, я — племянник. И он меня любит. А ты кто? Чей-то сын из архива. Тысяча таких, как ты.

Ну да, я подло давил авторитетом в надежде, что он одумается, поймет, что шансов у него нет, извинится как следует, заплатит виру — и мы разойдемся. Убивать его мне все же не хотелось.

Он отшатнулся, потирая запястье. Глаза у него были мокрые — не то от боли, не то от обиды. Мне стало его почти жалко. Почти.

— Ты думаешь, раз ты Романов, то тебе все можно? — спросил он срывающимся голосом. — Думаешь, ты неприкасаемый?

— Нет, — ответил я честно. — Я знаю, что я сильнее тебя. И что ты полез в драку, будучи слабаком. И теперь не знаешь, как выкрутиться, потому что твоя гордость не дает тебе сдаться, а твои силы не дают тебе победить. Признай хотя бы это, Вася. Признай, извинись, и я уйду. Дуэль будет закончена. Никто не умер.

Он молчал. Стоял, опустив голову, тяжело дышал. Потом поднял глаза.

И я увидел там то, чего не ожидал.

Бешенство. Чистое, дикое, неразумное бешенство.

— Я убью тебя, — сказал он тихо. Так тихо, что я едва расслышал.

— Что?

— Я убью тебя, Романов, — повторил он громче. — Ты слышишь? Я убью тебя. Ты думаешь, что ты крутой? Думаешь, что магией владеешь? А я нашел такое заклинание, которое ты даже не представляешь. Меня за него из Академии и выгнали, потому что оно запретное. Но я выучил. Я выучил его, Романов. И сейчас ты его увидишь.

Я нахмурился. Запретное заклинание? Это уже интереснее. Хотя, судя по тому, что он показывал до этого, его «запретное заклинание» вряд ли окажется чем-то серьезным. Но все равно — лучше перестраховаться.

— Вася, остановись, — сказал я серьезно. — Если ты применишь запретную магию на дуэли, то это уже не дуэль, а преступление. Тебя схоронят так глубоко, что твой папа-хранитель не найдет.

— Мне плевать! — заорал он, и в этом крике была такая отчаянная, такая детская злость, что я на секунду увидел в нем не противника, а просто испуганного мальчишку, который заигрался и теперь не знает, как слезть с дерева. — Мне все равно! Ты унизил меня перед всеми! Ты… ты…

Он начал плести заклинание. И тут я напрягся по-настоящему.

Потому что, несмотря на всю его бездарность, это плетение было… странным. Оно было сложным. Слишком сложным для такого, как Головин. Я видел, как он путается в знаках, как пальцы его выписывают не те линии, как