Андрей Жиров - Отступление

      Отыскав Добровольского, Рустам жестом спросил:

      - Что думаешь по обстановке?

      - Что-то не так. Вроде для беспокойства оснований нет, а все же что-то не так... - просигналил в ответ прапорщик, неопределенно пожав плечами.

      - Тогда так - ответил Рустам. - передай по цепи: 'Держать выходы и окна под прицелом - разделить зоны в зависимости от своего положения'. Я пойду проверить...

      - Может не стоит горячку пороть, командир? - даже во взмахах ладоней явственно читалось неодобрение. Добровольский осуждающе качнул головой.

      - Не переживай, Иван Александрович, - одними губами произнес Гуревич и подмигнул. Затем, сосредоточившись, майор вогнал усилием воли организм в состояние максимальной работоспособности. Сердце зашлось частыми ударами, все тело бросило в жар от прилива крови и адреналина. Мир вокруг выцвел: краски погасли, потускнели, время замедлило привычный бег.

      Пару раз глубоко вздохнув, буквально вталкивая в грудь жесткий морозный воздух, Гуревич пружиной сорвался с места. Мощными прыжками по несколько метров Рустам бесшумно пересек двор. На миг замерев у входной двери, потянул вниз ручку. Замок сухо щелкает и створка легко подается. Аккуратно потянув дверь на себя, Гуревич внимательно старался как можно больше высмотреть даже сквозь тоненькую шелку. И постоянно ожидал предательского скрипа.

      Однако обошлось. Входная дверь, как и калитка с бесшумной податливостью скользила в сторону. Как только образовавшегося проема оказалось достаточно, майор серой тенью скользнул внутрь. И с холодком в груди встретил сухой щелчок затвора за спиной. Успев-таки перегруппироваться в прыжке, Гуревич сумел повернуться лицом на звук. Из рук свой автомат Рустам не выпускал, а потому готов был ответить очередью на очередь.

      Но в последний миг палец на курке дрогнул, так и не успев утопить спусковой крючок. Вместо вероятных противников, майор обнаружил перед собой невероятных союзников. Прижимаясь спиной к стенам, старательно избегая окон и открытых пространств, с оружием на изготовку сидели четверо офицеров...

      Определенно то, что офицеры друг друга не перестреляли - большая удача. Немая сцена после нежданного приветствия продолжалась несколько секунд. Гуревич удивленно глядел на вооружившихся пожарных, те в свою очередь сверлили взглядом неведомо откуда появившегося пришельца. Обстановку разрядил вопрос, невольно сорвавшийся с языка разведчика: 'Братцы, а что вы здесь делаете?...'

      Пожарные молча переглянулись. На суровых лицах мелькнули кривоватые, но вполне себе одобрительные ухмылки. Желая развить успех, Гуревич медленно, намеренно напоказ включил предохранитель. После небрежно опустил автомат. И продолжил новым вопросом:

      - Товарищи, вы не против, если я встану? А то у вас пол больно холодный.

      - Ничего, полежи пока - хмуро заметил капитан - старший по званию среди пожарных, - Звать тебя никто не звал, так что нечего на прием пенять. Сам пришел, вот и терпи... И вообще! Мертвые не мерзнут и не потеют, а радости от этого им никакой. Так что грех тебе жаловаться. Товарищ...

      Капитан оказался еще довольно молодым - около тридцати лет. Даже несмотря на мешковатую шинель, в глаза бросалось крепкое телосложение: широкие плечи, поджарый торс. На чуть полном лице явственно заметен характер - по твердому подбородку, широким скулам, плотно сжатым губам. Слегка наигранная простодушность кажется лишь дополнительным штрихом, привнесенным - призванным ввести в заблуждение. Слегка прищуренные глаза выдали человека умного и, вместе с тем - мудрого, что бывает нечасто.

      Судя по краткости, ироничности высказываний, капитан понимал вполне сложившуюся в городе обстановку, не метил выше имеющихся сил, однако знал себе цену. Потому и позволял себе, пусть и с оглядкой, разговаривать с неизвестным вооруженным человеком слегка свысока.

      - Да я же свой, - в голосе Гуревича проскользнула намеренно преувеличенная обида.

      - Видали мы таких 'своих'!... - нервно дернув щекой, резко ответил второй офицер - лейтенант. От обилия негативных эмоций он даже, казалось хотел сплюнуть, но сдержался. Все-таки для настоящего офицера распускаться весьма дурной тон. Это наблюдение крайне порадовало Рустама: 'Раз держат себя в руках в такой момент - на таких людей можно рассчитывать'. Этот тем более оказался еще выше капитана - почти под два метра ростом. Разве что телосложение чуть менее атлетическое, но не в этом счастье...

      Между тем лейтенант продолжил:

      - Никогда бы не подумал, что вот так - вдруг столько всякой накипи поднимется... Вроде только вчера все было хорошо. А тут раз: новые порядки в городе и сразу же набежали свои шакалы первыми к кормушке! Откуда только взялись? Ведь раньше были советские люди - учились, работали... - слова иссякли, и офицер лишь обреченно мотнул головой.

      - Спокойно, Вова, - попросил офицера капитан. И вновь обратился к Гуревичу. - Так что, таинственный незнакомец, раскройте инкогнито.

      - С удовольствием, - усмехнулся Рустам. - Прошу вас выслушать внимательно, чтобы больше...

      Договаривать майор не стал. После условного сигнала 'Прошу вас' разведчики со двора ворвались в помещение и молниеносно взяли пожарных на прицел.

      - Вот ты сволочь! А еще заливал: 'Свой! Свой!' - зло поддразнил тот лейтенант, которого назвали Вовой.

      - Спокойствие, товарищи, я действительно настоящий свой. - примирительно произнес Гуревич. Майор успел за краткие секунды подняться с пола и отряхнуться. - Уберите оружие, братцы. Это свои.

      Разведчики по-прежнему молча опустили автоматы и отступили вглубь помещения.

      - Ну что, убедились? - усмехнулся Гуревич. - Теперь-то наконец можно говорить свободно?

      - Ну и о чем? - недовольно проворчал в ответ капитан.

      - Для начала представлюсь: майор Гуревич, 305-я стрелковая дивизия...

      - Что-то не слышал я про вашу славную дивизию, товарищ майор, - усмехнувшись, насмешливо произнес капитан. А глаза при этом оставались сосредоточенными. - Из каких палестин к нам? Не собираешься правду говорит - лучше вообще молчи. А сказок нам не надо.

      - Ну а чего же ты хочешь-то? - удивился Гуревич. - Сейчас тебе хоть бумажку с печатью, хот приказ с подписью главкома - ничему не поверишь.

      - Не поверю, - просто согласился капитан. - Сейчас вокруг такое твориться, что верить каждому встречному - дело гиблое.