Пол Андерсон - Солдаты Вселенной. Лучшая военная фантастика ХХ века

Турок нашел кусок, на котором что-то написано не по-нашему. Я таких букв в жизни не видел.

Обдумываю, как перебраться на ту сторону.

Волны накатывали на берег, урчали, как животное, и прятались в желтый песок, оставляя на нем то бревно, то обломок, то труп — неохота было всматриваться чей. Вроде как под дамбой жил большой зверь, сейчас он проснулся и хочет выбраться из берлоги, чтобы посмотреть на белый свет. Так казалось.

Бад протянул мне кусок искореженного металла. Я едва взглянул и сразу сказал: «По-русски написано».

А Анжела тут как тут:

— Ты почем знаешь? Ты же по-русски ни бельмеса.

— Я учил русский когда-то, — говорю. И это чистая правда — учил, хотя и недолго.

— Черт подери. — Бад сплюнул.

— Какая разница — по-русски, не по-русски, — влез мистер Акерман. Главное, все это время он просидел на заднем сиденье и, видно, боялся, что его уважать перестанут.

Анжела взяла кусок, повертела в руках.

— А вдруг он радиоактивный? — вскрикнул Джонни.

Анжела тут же отшвырнула этот обломок.

— У тебя счетчик с собой? — спрашиваю Бада.

Измерили — и впрямь радиоактивный, правда не очень.

— Матерь божья! — закудахтала Анжела.

— Нужно сообщить об этом! — Джонни аж покраснел от волнения.

— Думаешь, русские пробили дамбу? — Бад меня спрашивает.

— А что ж? Их ракета вполне могла сюда упасть.

— Бомба? — Анжела перешла на визг.

— Ну да. Одна из тех, что не взорвались. Летела на Мобайл, но наши ребята, — я показал пальцем в небо, — они ее выследили и отклонили с курса.

— Нужно сообщить об этом! — Джонни никак не мог успокоиться.

— Выбрось это из головы, — сказал Бад. — Нужно ехать дальше.

— Как? — Анжеле все нужно знать.

Я рассказываю Джину, как мы обнаружили в дамбе пробоину, как шумит и плещется в ней вода. Вода желтая, мутная, сверху на ней — противная коричневая пена. Бад запускает мотор и ползет вперед, я вцепляюсь в криокамеру. Камыши торчат из пены, как лезвия: кажется, вот-вот разрежут нам шины, но мы сминаем их, продираясь по желтой вязкой отмели. Бад объезжает металлические обломки — это русская бомба, крикнул мне Джонни.

Бад старается изо все сил, чтобы колеса не скользили по этой жиже и не увязали в ней. Да еще чтобы не завалиться набок с этой чертовой гробиной. А сверху на ней сидит эта славная, но совсем свихнутая девчонка и орет ему что-то.

Мы тоже пристроились в кузове.

Бад ловко так лавировал в мутной желтой воде, глядишь, мы бы и выбрались, кабы не это бревно. Вывернулось, ё-моё, откуда ни возьмись, как гром среди ясного неба. И — прямиком на нас. Как огроменная акула, которая давно не жравши и сильно проголодалась.

— Нет! Нет! — закричала Анжела. — Задний ход!

Но бревно плыло сантиметров в двадцати от машины как раз позади Бада, и он просто не мог его заметить — пока оно не врезалось нам в бок. Бад вывернул руль, чтобы сохранить равновесие, но машина накренилась-таки, и вода начала заливаться через борт, и кузов оседал все больше и больше.

Мы вскарабкались — кто на эту штуковину, кто на крышу кабины. Мистер Акерман ругался почем зря.

Грузовик покачивало.

Крен увеличивался.

Я вообще-то был против, чтобы ехать вброд с этой гробиной в кузове. Боялся, что грузовик из-за нее увязнет — она, зараза, тяжелая. Но сейчас только эта штуковина нас и спасает, а то бы машину снесло течением.

Желтая пена все ближе и ближе, и мы закричали — да только хрен кто услышит.

Это чудовище пытается сожрать нас. Оно увидело Джина и хочет добраться до него. Я наклонилась вниз и стала отгонять прочь эту желтую змеюку, которая кольцами вьется вокруг нас. Но она схватила меня за ладонь и выплюнула. Я закричала. Что делать? Я просто не знаю, что делать.

Как мне страшно.

Бад, он сжал зубы и выкручивает руль со всей мочи. И даже рычит, я слышу.

Сьюзен кричит: «Держите его! Держите Джина!»

Я стараюсь, держу. Вода мне почти по шейку.

Бад боится газовать. Если колеса начнут вращаться, автомобиль заскользит, и мы наверняка перевернемся.

Сьюзен спрыгнула с кузова прямо в эти помои и подпирает машину, чтобы та не опрокинулась. Под давлением грузовик подался, гробина заскользила, веревка стала развязываться. С одной стороны — эта гробина, с другой — вода, а Сьюзен между ними, как тростинка.

Если гробину не задержать, девчонке кранты. Эх, была не была. Глупо, конечно, но что я, не человек, что ли. Спрыгнул в воду — и к ней.

Поздно.

Бревно затянуло в водоворот. Его развернуло поперек, на секунду отбросило в сторону, а потом вытолкнуло из воды и швырнуло прямо на ветровое стекло. Звон, стекло вдребезги.

Они падают мне на колени, как снежинки, блестящие осколки.

Но бревно больше не впивается нам в бок. Жму на газ.

Застрявшие колеса выскакивают. Машина сдвинулась с места, и тут вижу — бревно идет на таран.

Бью по тормозу.

Двумя руками, что есть мочи. Изо всех сил.

С ума сойти. Просто глазам не верится. Это бревно развернулось и поплыло прочь с таким видом, будто одно дело сделало, пора за другие приниматься.

Руки болят и все в грязи. Я вскарабкиваюсь обратно в кузов. Вокруг булькает вода. Она ненавидит нас. Она хочет нас проглотить.

Бад заводит мотор, грузовик дергается туда-сюда. Едем. Вода злится, хрипит, захлебывается от злости.

Проверяю, как там Джин. Элементы питания сдохли.

Температура в камере повышается.

Не сразу, конечно, но он проснется. Говорят, люди иногда просыпаются даже в растворе, в который погружены. К ним возвращается способность чувствовать. Чувствовать боль.

Я кричу Баду, что нужно раздобыть элементы питания.

— Где? Это ж тебе не обычные батарейки, — говорит он.

— В Информационном центре должны быть, — отвечаю я.

Наконец-то мы выезжаем из вязкой желтой воды на шоссе.

Я сплю… или просыпаюсь… я еще чувствую… еле-еле… иногда… нет, это не сон… я не сплю… я плыву… плыву, не знаю куда… слегка потряхивает… звуки издалека… я под водой… я утонул… какая разница… просто не надо дышать… я и не могу дышать… какая-то губка вместо легких… в воде снежинки… подводная зима… какой-то стук… стук усиливается… прекратился… я даже не успел понять… самое трудное — это понять… нет, самое трудное — вспомнить… вспомнить секрет… выбраться… сообщить в Информационный центр… я один знаю… С31 рухнула, и тогда… мысли как пузырьки… пузырьки лопаются… удержать их… сделать твердыми, как сталь… опять этот стук… как громко… как больно… только удержать секрет… он твердый, стальной… держись за него…