Гедеон - Погоня за химерой (СИ)
— Когда она не выдерживала пыток и боль вырывалась наружу, Хесус врубал мой нейроошеник и не выключал до тех пор, пока Эйнджи не брала себя в руки и не закрывала свои чувства. Иногда мне казалось, что он обожал это не меньше, чем свежевать кого-то.
— Я много раз слышала, что можно привыкнуть ко всему, — голос Эйнджелы прозвучал сухо и безэмоционально. — Это действительно так. Со временем я научилась отстраняться, притуплять своё восприятие, будто смотрю за кем-то другим из-за толстого слоя траспаристила. Это требует усилий и не всегда получается сразу, но если необходимо я могу выдержать то, что сведёт с ума любого другого эмпата. А Тормус… я всего лишь продемонстрировала ему успехи его питомцев в деле, которое он для нас выбрал. И первый раз в жизни мне пригодились воспоминания о том, что делал Хесус.
— Теперь он занимается благотворительностью, — зло сплюнула Свитари. — В новостях крутили, что он летает в пострадавшие от войны районы, чтобы оценить нанесённый ущерб и размеры необходимой гуманитарной помощи. Могу поспорить, ублюдок просто наслаждается болью и горем жителей разорённых городов и планет.
— Он к нам в госпиталь приходил, — потрясённо заявил Блайз. — В палату, где я лежал… — он невольно прижал руку к груди, туда, куда влетели осколки от вражеского снаряда. Тогда его вытащил на себе Чимбик, заработавший за это шрамы на лице: в его шлем воткнулась деталь от взорванного дроида, лишь чудом не достав до виска.
— Мы с Чимбиком как раз болтали, когда он пришёл, — продолжал рассказывать клон. — Зашёл, приветливый такой мужчина, вежливый, спрашивал, кого и как ранило, подарки раздавал — коробки с разными вкусными вещами. У Баламута — садж, помнишь, из Второй пехотной? — долго сидел. Баламуту тогда плохо было — его в живот ранило, а это очень больно. Так он у его койки с полчаса сидел, за руку держал…
— Эта лицемерная тварь умеет изображать сочувствие и участие, — с ненавистью в голосе произнесла Эйнджела. — Я даже не уверена, кого больше хотела бы прикончить — его, или Тормуса…
Чимбик слушал её, борясь с желанием прижать эмпатку к себе, как это делал Блайз со Свитари, и не отпускать. Наконец, не выдержав, он подался вперёд, накрыв её руку своей ладонью, и замер, испугавшись собственной дерзости. Эйнджела несколько секунд растерянно смотрела на его руку, а потом пересела, устроившись рядом с Чимбиком и прижавшись к нему, почти как тогда, на лайнере. Только теперь это была не чарующая сказочница, а загнанный и затравленный зверёк, нашедший убежище, в котором можно хоть ненадолго спрятаться. Клон неумело обнял её, словно закрывая от остального мира, отчаянно желая вернуться в прошлое, всё исправить и избавить Лорэй от тяжести и боли этих воспоминаний.
— Прости за то, что я говорила, когда нас поймали, — тихо попросила Эйнджела. — Это был единственный способ сохранить хоть какую-то свободу и что-то сделать.
Чимбик осторожно провёл ладонью по её волосам и поправил сползший капюшон плаща.
— Не надо извиняться, — так же тихо ответил он. — Я всё понимаю. И… Спасибо за то, что вытащила меня.
Эмпатка улыбнулась, чуть отстранилась и осторожно пробежала пальцами по нижней части шлема сержанта, пытаясь понять как тот снимается. Нашарив защёлки в районе челюсти клона, она осторожно нажала на них и медленно, неумело стянула с него шлем.
— Так гораздо лучше, — ласково улыбнулась полукровка и неожиданно попросила. — Оставайся с нами. Мы можем улететь куда захотим. Вместе.
Соблазн был велик. Очень. Сержанта молнией пронзило понимание — у него тоже всё может получиться, как у Блайза. Вереницей пронеслись картинки его будущей жизни: свобода, бесконечное число возможностей, огромный новый мир перед ним, ладонь Эйнджелы в его руке. Он узнает, каково это — быть любимым женщиной, целовать её, быть рядом с теми, кто его любит.
Следом пришла другая, отрезвляющая мысль. У него всегда были такие люди. Те, кто его любили. Те, с кем он рос, учился. Те, с кем пошёл в свой первый бой. Те, кто навечно остался там, на том проклятом плато, сложив голову в самоубийственных атаках. И те, кому ещё предстоит погибнуть за идеалы Республики, в которые лично он, Чимбик, уже не верил. И оставить их, даже ради того, чтобы быть рядом с Эйнджелой… — это было выше его сил.
— Нет, — слова больно царапали горло, словно были скручены из колючей проволоки. — Я же говорил, что не могу этого сделать, помнишь? Там моя семья, понимаешь? Там я нужнее.
Эйнджела грустно посмотрела на него и кивнула, вновь прижавшись к холодной мокрой броне.
— Но теперь я наконец могу ответить, чем отличаюсь от тех рабов с оружием, — сержант сумел выдавить ободряющую улыбку. — Потому что я сам это выбрал. Как свободный человек.
Сержант перевёл взгляд на Блайза и только теперь заметил, как плохо его брату. Он, кретин, рассусоливает тут свои печали совершенно не думая о том, каково всё это слышать брату, решившему дезертировать. Вместо того, чтобы наслаждаться новой жизнью, Блайз будет считать себя предателем и эгоистом, незаслуженно получившим всё то, чего были лишены его братья.
Чимбик решительно тряхнул головой. Нет, не этого он хотел своему брату.
— И чего ты сидишь с кислой физиономией? Кто-то же должен на своей шкуре проверить, какова она, гражданская жизнь, чтобы рассказать остальным. Считай это особо ответственной разведмиссией, брат.
Блайз неуверенно улыбнулся, вцепившись с Свитари, как в спасительную соломинку. Та неожиданно серьёзно заглянула ему в глаза и с трезвым здравомыслием, которого Чимбик раньше за ней не замечал, напомнила:
— Ты всегда сможешь вернуться, если передумаешь. Скажешь, что попал тут в плен и сумел освободиться только спустя какое-то время. Это не дорога в один конец.
Эти слова определённо возымели действие — Блайз наконец-то расслабился и сумел посмотреть в глаза брату. Решение, ещё минуту назад бывшее судьбоносным и бесповоротным, теперь стало простым и обратимым. Он всегда сумеет всё исправить.
Чимбик не стал его разубеждать.
— Ты тоже можешь передумать, — на этот раз Свитари обращалась уже к нему. — Вы с Блайзом определённо понимаете, как можно поддерживать связь и, если захочешь, ты в любой момент присоединишься к нам.
— Мы будем рады, — добавила Эйнджела и крепче сжала его затянутую в перчатку руку.
— Спасибо, — клон улыбнулся, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что скорее всего просто не доживёт до конца войны, если джедаи и дальше будут так же безрассудно разбрасываться людским ресурсом армии.
Сержант встряхнул головой, отгоняя дурные мысли, нехотя отпустил руку эмпатки и перешёл на деловой тон: