Михаил Медведев - Злая Звезда
– И мы о нем доложим, – убежденно кивнул Ойо. – Я думаю, нас наградят.
– Ты помнишь закон? – хитро поинтересовался Муратон и постучал костяшками пальцев по стеклянной крышке гроба.
– Какой?
– Люди из касты шахтеров не имеют права приближаться к человеку королевской крови ближе чем на пятьдесят метров. Иначе – смерть.
– Ты врешь! Когда это было?! – возмущенно воскликнул толстяк и спрыгнул с помоста, будто хотел поскорее отбежать на положенные по закону пятьдесят метров. – Вчера на празднике я был в толпе встречающих, и третий клон короля Тинора прошел в трех шагах от меня, и ничего. Закон запрещает дотрагиваться до знатных, а не приближаться к ним.
– Может быть, и так, – задумчиво пробормотал Муратон и взвесил на ладони слиток золота.
– Что ты задумал!?
Муратон изо всех сил размахнулся и ударил бруском желтого металла по крышке гроба. Стекло покрылось мелкими трещинами, но выдержало. Муратон перевел дыхание и следующим ударом разбил крышку. Вязкая жидкость хлынула на пол, окатив сапоги шахтеров. Резко запахло тухлыми яйцами, а король Кельм четвертый, целую вечность проплававший в своем гробу, как маринованный огурец в рассоле, упокоился наконец на бархатных подушках.
– Что ты наделал? – простонал Ойо и прижал к губам свои толстенькие перепачканные гравитронной пылью пальчики. – Мы мертвецы.
– Мы мертвецы от рождения, нас похоронили под землей, когда мы еще находились в утробах наших матерей, – мрачно промолвил Муратон и, отбросив в сторону слиток, брезгливо стряхнул со штанов вонючие брызги консерванта.
– Мы мертвецы от рождения, – повторил он, – и виноваты в этом ублюдки, которых зачинают в пробирке.
Муратон взял покойного короля за руку и попытался стянуть перстень. Кожа на пальце мертвеца разбухла от консерванта и не захотела расставаться с украшением. Тогда Муратон, недолго думая, выломал палец с перстнем. Ойо взвыл от ужаса и с громким криком бросился вон из склепа. Мур несколько секунд смотрел ему вслед, вертя в руках королевский перстень. Затем он поднял с пола уже сослуживший ему добрую службу золотой слиток и кинулся вдогонку. Ойо нельзя было отпускать живым. Он всё расскажет начальнику смены и этим погубит и себя, и Муратона, и их несчастные семьи. Нужно спасти всех! Потом он представит смерть друга, как несчастный случай и за несколько месяцев перетаскает на поверхность всё золото, а затем… Что будет затем, он придумает позже.
* * *– Откуда ты только свалилась на мою голову? – проворчал Виктор, помогая Тамаре выбраться из трамвая. – Последний раз спрашиваю: летишь со мной или остаешься?
– Конечно, лечу, – женщина задрала голову вверх и восторженно посмотрела на звезды. – Как странно, час назад шел дождь, а сейчас совсем ясно. Все облака разошлись, пока мы чай пили.
– А у меня часы остановились, – невпопад пожаловался Виктор и сошел с тротуара на едва заметную тропинку. Тамара последовала за ним. Трамвай, доставивший их на окраину города, заскрежетал колесами и растворился во тьме.
Всю дорогу от Томкиного дома до пустыря Виктор занимался изощренным самопожиранием. Зачем он рассказал своей бывшей однокурснице о космической яхте? Зачем предложил полететь с ним? Вылетевшее слово не поймаешь, и сейчас Виктора охватило липкое чувство грядущей беды. «Наверное, дурацкая драка у метро так подействовала на нервы, – подумал он. – Если бы пьяный кавказец не начал приставать к Тамаре, то сейчас бы я отправлялся в путь в прекрасном настроении и в полном одиночестве. Хорошо хоть нос этому дураку не сломал, а то бы взяткой не отделался». Виктор глубоко вздохнул, погладил свежий «фонарь» под глазом и, отбросив сомнения, всей душой обратился к предстоящему таинству полета в космос.
Впереди – огромный пустырь, черный, как ночное небо, накрывшее его сверху. Под ногами шуршит неразличимая во тьме трава, а над головой сверкают звезды, отражаясь в лужах, неприхотливо разбросанных тут и там. Тишина. Только шорох шагов и легкие порывы ветра склоняют к земле упругие стебли. Два человека идут по тропинке. Он и она. Два кусочка мрака гасят звезды своими телами и снова зажигают их у себя за спиной. Где-то там вдали остались дома, уютные кафе и залитые светом проспекты. Для этих людей они больше не существуют. Их дорога лежит к далеким и недоступным для простых смертных звездам, неизведанным планетам. Крошечные людишки перед злобным ликом Вселенной, пылинки, наделенные волей и разумом. Сейчас они сделают шаг, и чужие миры покорно склонятся, ожидая их повелений. Они остановились перед крутым откосом. Изрытая ямами земля расстелилась перед ними, затаив дыхание, ждет. Великий час пробил!
– Я в какашку наступила, – сообщила Тамара.
Виктор поморщился и сдернул с шеи медальон. Несколько бесконечно долгих мгновений он любовался переливами света на его округлых гранях. Металл как будто ожил в его руках и ласково засиял изнутри. Для Тамары это было почти волшебством. В обычной жизни ни железо, ни серебро, ни даже золото светиться не могут. У Виктора этот прохладный огонь не вызывал никаких эмоций. Какие чувства могут вызывать показания прибора? Свет медальона означал всего лишь то, что в настоящий момент яхта находится в пределах досягаемости и сейчас самое время для включения гиперперехода.
Решительно сжав медальон в руке, Виктор прижал его ко лбу. Изумрудные всполохи забегали по щекам Виктора, отразились в зрачках, и его глаза жутковато заблестели, будто внутри их находились вольфрамовые нити. Тамара со страхом отшатнулась от своего спутника. Виктор стал похожим на пришельца из иного мира, и если секунду назад она еще сомневалась в том, что этот парень может увезти ее с родной планеты, то сейчас никаких сомнений не осталось. В глубине души она еще надеялась, что он еще раз спросит, хочет ли она лететь, и тогда она сможет отказаться. Виктор молчал. Время, когда можно было сделать выбор, прошло, и сейчас нужно действовать и верить в правильность своих действий. Колебаться нельзя! Это Виктор усвоил твердо. Никаких сомнений после того, как выбор уже сделан. Достал оружие – убивай, бросился бежать – не оглядывайся, беги пока хватит сил, а когда подогнутся ноги и воздух начнет застревать в горле, не в силах пробиться в легкие, всё равно беги. Беги, пока не умрешь.
Свет медальона стал ярче, и, словно притянутый этим сиянием, в десяти шагах от Виктора и Тамары появился большой радужный шар. Играя насыщенными красками, он манил и звал к себе. Со стороны залива налетел порыв ветра. Он принес запах моря и растрепал людям волосы. Прощальная ласка родной планеты могла бы растрогать их до слез, но Виктору было не до сантиментов, а Тамара слишком испугалась собственной смелости. Неужели она сделает этот шаг? Неужели она способна? Для Вити этот шар – всего лишь стандартный гиперпереход на орбитальный корабль, а для нее – пугающие ворота к иным мирам. Шар перехода. Яркий, как спустившееся с небес солнце. За спиной – длинные тени, тянущиеся к самому горизонту. Несколько мучительных мгновений этим теням удавалось удерживать людей. Но выбор сделан, и вначале с серой травы исчезла тень Виктора, через мгновение – Тамары. Цветастая сфера еще несколько секунд висела в воздухе. Потом растаяла и она. Трава, на которой минуту назад стояли два землянина, неспешно выпрямилась. Непонятно откуда заморосил мелкий дождик. Небо было чистым и звездным. Влага как будто сгущалась из воздуха, слезно орошая следы их ног.